Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

– Наше место свято! – Старуха перекрестилась. – И кой его бес принес?

– Вот и понятно, отчего там замело! – Доброчай ткнул в сторону оконца. – Волчий Сват пришел, бесов с собой принес полну коробушку!

– Вот еще беда… – Всеволод глянул на Романа, широко раскрыв глаза. – Ты помнишь?

Роман тоже хмурился во время этой беседы, что-то смутно припоминая. Имя Ваулы показалось ему знакомым, но только когда Доброчай назвал прозвище – Волчий Сват, и помянул бесов, Роман вспомнил, от кого и когда уже все это слышал.

– Ахромеич нам рассказывал, помнишь? – продолжал Всеволод. – Когда мы… домой воротились. В тот раз, на Ильин день.

– Этот Ваула, – обратился Роман к хозяину, – он что… колдун?

– Да уж с ненашими15 водится, – недовольно кивнул Доброчай. – Знает поболее всякого, до всего дошел, все премудрости одолел. У трех старых волхвов обучался.

– Хоть весь свет изойди, хитрее не найдешь! – заверила старуха.

– И правда, Ахромеич его поминал, – подтвердил Ельдига. – Видеть мне его не приходилось, а слышал, он тестю моему услуги разные оказывал.

– Гуляйка, не говорил он, чего принесло-то его? – спросил Доброчай.

– Сказал, на свадьбу идет.

– Какая ж нынче свадьба, когда Четыредесятница!16 – Хозяйка всплеснула руками.

– Разве что у ненаших! – Доброчай опять потыкал в оконце. – Слышь, как гуляют!

Метель и правда гуляла знатно; выла и пела, примеривалась, не выйдет ли ради шутки снять с избы крышу.

– Он живет сто лет и все никак смерть за ним не приходит, – продолжала хозяйка, видя, что сам князь слушает с любопытством. – А смерть его не возьмет, пока он от своих бесов не избавится. У него на щеке шишка, а в этой шишке бесы-то и живут. Куда он придет, туда их принесет. Наше место свято! – Она еще раз перекрестилась.

Гости продолжили есть, но уже не так увлеченно; видно было, что мысли князя блуждают далеко от блинов.

– Романя! – Всеволод подсел к нему ближе и слегка толкнул плечом. – Романя, а может, на то есть воля божья, что нас сюда занесло, а тут этот… Ваула.

– Какая ж в этом воля божья? – Роман глянул с неудовольствием, но Всеволод хорошо его знал и видел, что сам Роман думает о том же.

– А такая, что если кто и знает, как от нашего ворога избавиться, то разве этот вот волхидник.

– Что же, держать совет с ним хочешь?

– Если Ахромеич к нему ездил о нас спрашивать, так и мы можем.

– Грех с ним толковать – он вон своих бесов за щекой держит!

– Романя, не глупи! – шепотом прикрикнул Всеволод, хотя обычно со старшим братом держался почтительно и ласково. – Сколько ж можно терпеть – у нас вон уже и Ростиславна слегла! В Плечееве никто не знает, как того врага избыть. Может, хоть этот знает. Давай, вели, чтобы позвали его. Чего он нам сделает?

Роман колебался, и Всеволод добавил:

– Если мы его не изведем, он нас изведет. Эта погань если завелась, сама не уйдет, пока… Ты же не хочешь, чтобы он твою княгиню досмерти высушил.

Ответный взгляд Романа показался Всеволоду странным, но князь тут же отвел глаза, еще немного подумал и обратился к Доброчаю:

– А нельзя ли, добрый человек, сюда этого Ваулу позвать?

– Любопытно на такого хитреца глянуть! – тут же поддержал его Всеволод. – А не хотите к себе пускать, пусть парень нас к нему проводит. Где он сидит, ты сказал, – у Мосея?

Хозяева пустились их отговаривать, но, видя, что оба брата непременно жаждут увидеть Волчьего Свата, послали за ним того же Гуляйку. Тот оскали зубы и сделал такое лицо, будто сейчас завоет, – другой раз под метель гонят! – но ослушаться не посмел, взял кожух, нахлобучил шапку поглубже и ушел в снеговую тьму. С ним передали, что если Ваула явится для беседы с захожими гостями, то будет хорошо вознагражден: Доброчай сказал, что колдун весьма корыстен, и дай ему волю, кашу слопает вместе с горшком.

Роман сидел с невозмутимым лицом, Всеволод ерзал. Когда в сенях раздался топот, а потом шум бури на миг усилился – открыли дверь, даже у младшего брата мелькнула мысль, что зря он это затеял: казалось, войдет сейчас сам зимний бес и принесет с собой что-то очень нехорошее.

Первым вошел Гуляйка, заново отряхиваясь от снега. За ним полез в низкую дверь кто-то, как показалось в первый миг, такой огромный, что вздрогнули даже Ратимир и Ельдига, мужи зрелые и бывалые. Когда новый гость разогнулся, мелькнула мысль: как есть леший. Засыпанный снегом, в надвинутой на самые глаза шапке, из-под которой торчала предлинная белая борода, пришелец казался существом без лица.

– Здоровья в избу! – гаркнул он неожидано громким, но дребезжащим голосом.

– Лезь в избу! – отозвался Доброчай. – Прости, что потревожили, Ваула, да гости у меня именитые, хотят с тобой словом перемолвится. Потолкуешь с ними по-хорошему, наградят богато.

Гости из Плечеева сидели тихо, пока Ваула отряхивал снег и снимал кожух. С ним в избе сразу стало тесно, шумно и беспокойно, дух влажного холода долетел до самых углов. Когда Ваула сбросил шапку, разбрызгивая снег, оказалось, что ста лет ему, пожалуй, нету, но в седьмой десяток он вступил давно. Росту он и правда был высокого, выше Романа, из-под рубахи выпирало порядочное брюхо. Длинное лицо было сплошь в морщинах и заметно перекошено, правый глаз прищурен, и раскрыть его как следует Ваула не мог. Борода до брюха была белой от седины, бело-пегие длинные волосы плотно льнули к голове, открывая высокий широкий лоб. Знаменитая шишка, величиной с голубиное яйцо, сидела на левой щеке. Вид, словом, был внушительный, но неприятный.

– Вот, Ваула, – Доброчай указал на Романа, – гости именитые из Плечеева…

– А! – гаркнул тот, не дав хозяину окончить. – Вижу, сбросили шкуры волчьи, а, молодцы!

Роман содрогнулся. Зря они его позвали, ой, зря! О волчьих шкурах не знал никто, даже они сами были не слишком уверены и давно уже думали о своем летнем исчезновении как о смутном сне, который так и остался неразгаданным.

– Сядь, Ваула, не грохочи! – пытался унять его Доброчай. –