Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

Елизавета Дворецкая

Змиева погибель. Книга 2. Утаенный меч

Се есть, брате, пронырство лукаваго змия...1

Часть первая. Огненному змею поклонюсь…

Глава 1

Едва рассвело, как небо над селом Милово покрыли дымы над каждой кровлей – пришел Покров2, время затапливать печи. Дома были Агнея с детьми, но и Ермолай ожидался сегодня к обеду: в этот день, затворяющий лето и начинающий холодную половину года, он возвращался с заимки, чтобы провести зиму с семьей.

Агнея встала, как обычно, первой и с приговором затопила печь. Елеса, спавшая на печи, в полусне ощущала, как жесткая лежанка под ней постепенно нагревается; в избе запахло горящим деревом, и после долгого лета, постепенно стынущей осени этот запах нес ощущение уюта. Лета с его ветром и волей больше не хотелось; хотелось тишины, тепла, уютного запаха дыма… Вот бы так и лежать всю зиму…

Затопив печь, Агнея сбегала в погреб, принесла несколько яиц и замешала тесто для блинов: тоже обычай этого дня, мол, «запекать углы», чтобы не мокло и не дуло.

– Лесуня, вставай! Скоро зазвонят, позади всех останешься!

Елеса соскользнула с печки, потянулась в тепле от устья. Оделась и стала расчесывать волосы. Агнея косилась на нее от печи: в темно-русых волосах дочери с каждым движением гребня сгущалась тьма, казалось, вот-вот она потечет с них на пол, как темная вода.

– Ильяшка, и ты вставай! – позвала Елеса брата. – Весь свой праздник проспишь, лавочный ездок.

В ответ с лавки послышалось довольное хмыканье. Вчера Ильян в последний раз привел домой сельское стадо, отныне тому стоять в стойлах до Егория Вешнего, до новой травы. Труды пастуха закончились, теперь он мог спать хоть всю зиму, чем был очень доволен.

Одевшись, Елеса вышла во двор. Агнея как раз показалась из хлева с ведром надоенного молока.

– Ахти мнеченько, ты глянь на него! Вот нарядился!

Посреди двора сидел заяц, белый как снег. При виде женщин он совершил прыжок вверх и перекувырнулся через голову. Даже окажись здесь кто-то из плечеевцев, видевших княжескую свадьбу, не узнал бы того беса величиной с барана, что требовал себе невесту и отважно дрался с боярином Ратимиром и княжичем Всеволодом. Теперь он был не больше обычного зайца и ничем от обычных не отличался – пока молчал. Глядя на его забавные прыжки и ужимки, Агнея охнула, Елеса засмеялась.

– Увидит кто белого зайца – скажут, к скорой зиме.

– Блинка бы мне… блиночка… блинчика… – взывал заяц между кувырками. – Горяченького!

– Поди да возьми. – Елеса показала на избу. – По углам для вашей братии разложили.

– В избу нельзя мне, там свой хозяин. Как наподдаст! – Заяц прыгнул и нанес удар задней лапой в воздух.

Уж конечно, домовой хозяин не захочет делиться своим угощением с каким-то пришлым мертвецом.

– Будет тебе блинок, обожди.

Агнея с Елесой прошли в хлев и там раздали скотине по горсти овса из последнего необмолоченного снопа, чтобы зимой не голодала и не болела. Когда вышли, по селу разнесся первый железный удар – отец Евангел звонил к литургии.

– Быстрее! – Заяц взвился в воздух выше столбов крыльца, опустился на землю и заплясал. – Бежим, бежим!

– Держи! – Лохматый после сна Ильян с крыльца протянул Елесе тонкую желтую свечку.

Елеса выхватила ее из руки брата и бросилась к воротам. Заяц скакнул впереди нее и растворил калитку. Елеса выбежала на улицу; мимо нее пронеслась Асюха по прозвищу Тучка, дочка Дементия Тучи, тоже со свечой в руке.

– Беги, беги! – вопил заяц.

– Тише ты! – шикнула на него Агнея.

Она все боялась, люди услышат. Елеса молча пустилась догонять Асюху. От ворот деда Прокопа послышался женский вопль, и вслед за ними пустились Прокоповы внучки, Данка и Докуля.

По всей улице неслись от дворов к храму нарядные девки, собственные косы за ними едва поспевали, развевались на ветру длинные концы ярких тесемок. Каждая девка держала в руке свечу. Такие забеги случались на Покров каждый год, и народ стоял вдоль улицы, наблюдая за состязанием, подбадривая родню.

– Давай, давай! – вопил заяц, прыжками мчась возле Елесы, то опережая ее, то возвращаясь, то описывая круги, будто взбесившийся снеговой ком.

Кроме Елесы, его никто не видел, но голос, как она подозревала, люди слышали. К счастью, никому не приходило в голову, что это кричит дух потревоженного мертвеца, которого Елеса прикормила и держит при себе в облике зайца. Много дней ушло на то, чтобы подчинить Балабола, но теперь он не докучал ей ночным нытьем и не пытался заманить в могилу. По ночам пропадал, а вернувшись на заре, жаловался, мол, никак у него не выходит пробраться к той невесте, у которой его кольцо. Напитавшись горячим паром, он освоился в мире живых и мог сохранять зримый облик даже днем. Правда, лишь заячий.

– Беги, беги! – вопил он дурным голосом, как будто от этого зависела жизнь. – Быстро, быстро!

Смеющиеся селяне у ворот и на улице, сами бегущие девки порой оглядывались в удивлении, не понимая, кто здесь так вопит. Но Елеса не оглядывалась: она вырвалась вперед, и ей осталось обойти только Марулю, дочь отца Евангела. Та жила возле самой церкви и, конечно, добиралась бы раньше всех, но по уговору пускалась бежать только тогда, когда первая из соперниц поравняется с дьяконовым двором. Однако ей давало преимущество то, что она поджидала, пока остальные бежали. Вступив в состязание со свежими силами, она обошла Елесу.

Вот уже совсем рядом высокое церковное крыльцо. Колокольный звон изнутри все чаще и громче: бам-бам-бам, подгоняет девок. Елеса мчалась, будто у нее четыре ноги, а не две, и нагоняла Марулю. Слыша ее за спиной, та поднажала, протянула руку, чтобы ухватиться за столб крыльца – тогда соперница уже не имеет права оттеснить ее на лестнице, – и вдруг с визгом покатилась кубарем.

Только Елеса видела, как под ноги Маруле метнулся белый ком. Перепрыгнув через соперницу, Елеса ухватилась за столб крыльца, вспрыгнула на ступени и понеслась вверх. Ноги ее простучали по деревянным ступням. Маруля со стонами пыталась подняться, а мимо нее уже бежали Асюха, Докуля, Милуша и Настюра. Но теперь они спешили только ради азарта: на