Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

– Нет, – бес улыбнулся, и на его белых зубах отблеск свечи засиял особенно ярко, – просто я другой.

– Покажись мне, как есть, – твердо повелела Апракса.

Если она увидит его в настоящем облике, может, страх и отвращение дадут ей сил оттолкнуть его по-настоящему. Пока она видит в нем Романа, которого любила, ей не избавиться от этой слабости и тоски.

– Все, что пожелаешь, сердечко мое желанное, – нежно выдохнул бес.

Апракса смотрела ему в глаза – и увидела, как широкий в полутьме человекий зрачок вытянулся в узкий клинок, словно разрезающий глаз сверху вниз. Она никогда не смотрела в глаза змеям, иначе знала бы, что именно змеиный глаз видит перед собой. Все тело ложного Романа налилось огненным светом, и Апракса отшатнулась; на нее пахнуло жаром, но лишь на миг. Ничего не загорелось, сияние угасло, облако растаяло, оставив на постели совсем другого человека.

Теперь бес выглядел как парень лет двадцати, хорошо сложенный, с крупными, очень приятными чертами скуластого, высоколобого лица, со светло-русыми, красиво вьющимися волосами ниже ключиц. Апракса жадно обшаривала взглядом его лицо и стройное тело, пытаясь найти признаки бесовской природы – шерсть, копыта, рога, хвост! Но ничего не находила, даже зрачок его снова стал человеческим. Внимательный, нежный взгляд без слов молил о милости.

– Ну, как? – Бес обольстительно улыбнулся. – А так я тебе нравлюсь?

Апракса содрогнулась. Ничего страшного в нем не было, но эта перемена напомнила ей о пережитом крушении: у нее в постели лежит не Роман, не муж, а совсем другой чело… иное существо, на мужа вовсе не похожее. Полюбовник. И в придачу бес.

– Как тебя зовут? – Голос ее дрогнул; но надо же хотя бы познакомиться с ним. – Или настоящего имени ты мне не скажешь?

– Скажу, звездочка моя ясная, все что хочешь скажу. Ильян меня зовут.

– Ильян? – неуверенно повторила Апракса. – Это что же… бесовское имя?

Она ожидала чего-то совсем другого. Не так чтобы она знала много бесовских имен, но помнила, что святого Никиту осаждал бес по имени… Вазелиил, что ли? Или Вельзаул? Оно уж точно звучало не по-человечески!

– Почему бесовское? Меня по деду назвали, матушки отцу, Ильяну Даниловичу.

Час от часу не легче.

– По деду? Ты что… крещен, что ли? – Апракса засмеялась от нелепости этого предположения.

– А то как же. Крещен.

– Не верю! Где же у тебя крест?

– Когда дома живу, ношу. Обратиться с ним не получается.

– Так ты же… – Апракса помотала головой, – при крещении… от свяченой воды рассеяться был должен!

– Не рассеялся, как видишь. Если бы так легко от меня было избавиться, наше племя все давно уж перевелось бы!

– И как же от тебя избавиться? – горько спросила Апракса, вовсе не надеясь на ответ. – Есть ли такое средство?

– Погибель мне будет от Георгиева плеча и Георгиева меча. Больше никакой силы над нашим родом нет!

Бес рассмеялся и раскинул руки – в подмышках у него полыхнуло пламя, намекая на огненные крылья, и Апракса зажмурилась.

– Прошу тебя, уходи! – взмолилась она, чувствуя, что его присутствие уже вовсе не ужасает ее, и вот это пугало само по себе. – Исчезни. Вон, слышишь, на лестнице топают? Видно, приметили тебя, сейчас будут в горницы ломиться.

Вместо ответа Ильян поднял голову и длинно выдохнул в сторону двери. На глазах у Апраксы по косякам пробежало пламя, издали донесся испуганный крик.

– Терем сожжешь! – Не успев подумать, Апракса выбросила руку и ладонью закрыла ему рот.

Опомнилась и хотела отдернуть руку, но Ильян уже накрыл ее своей и прижал к губам.

– Не сожгу. – Он поцеловал ей ладонь и выпустил. – Никакого вреда тебе и дому твоему не причиню, лебедь моя белая.

– Но чести моей ты оберечь не можешь. – Апракса чуть не заплакала, заново ощутив, как далеки они двое от прочих людей. – Скоро по всему Плечееву будут знать, что к Романовой княгине змий летает. До родителей моих дойдет… матушка умрет от горя, от позора… Уходи. Я скажу им, что померещилось со страху, что не было никакого змия.

– Ин будь по-твоему, – неожиданно легко согласился змий. – Соскучишься – позови.

Он выпрямился в постели – и прянул вверх облаком огненных искр. Облако вытянулось в змия и по воздуху устремилось к печи. Юркнуло в устье – и пропало.

Апракса легла и вытянулась. Охватила слабость, голова кружилась. Змий ушел, но она не испытала облегчения. Просились слезы от беспомощности – он приходит и уходит, когда сам хочет, и у нее нет средства изгнать его насовсем. Не гаснет в сердце тоска по любви, и на этот огонь он летит и будет лететь снова. Даже произносить слова призыва вслух, как в первый раз, больше не нужно – огненный змий слышит голос ее сердца, а его попробуй заставить молчать!

Она вытащила из-под подушки ладанку и положила на грудь – запоздавший к битве щит. Не от змия ей нужно избавиться, а от тоски. Тоски… по мужу, но как избавишься, если настоящий Роман далек от нее, словно цесарь царьградский. По любви, которой она жаждет больше всего на свете. Как она сможет не желать любви? Но что же на ней за проклятье, если любовь пришла к ней только в этом облике?

***

– Давным-давно, когда матушка моя еще только замуж собиралась, жил в этой избе святой старец Еразм, – полушепотом рассказывала Агнея.

Она косилась то на волка на лавке, то в дальний угол, где таилась во тьме почерневшая икона с неразличимым ликом. Елеса кивала: про старца Еразма она слышала не раз и даже было гадала, не мог ли он доводиться ей дедом. Сейчас ей казалось, он сам и смотрит на них с той иконы из темного угла, только уже лица не разглядеть.

– Был он не нашего корня, пришел издалека, жил совсем один и, сказывали, слово божье проповедовал птицам и зверям, а с людьми не водился. Питался, статочно, грибами, да ягодами, да белокрылкой, да лебедой и прочим лесным зельем. И вот как-то в начале лета стал он примечать, что возле избушки волки шныряют. Чего им здесь делать: скотины он никакой не держал, а чтобы на самого покушались, так ведь не зима