Читать книгу - "Утаенный меч - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

– Он ведь родился волком, – тусклым голосом продолжала Агнея, и Елеса чувствовала, что переживания дня истощили силы матери хранить от нее эту тайну. – Потом уж в человека перекидываться стал…

Елеса невольно оглянулась, отыскивая глазами Ильяна, – а он знает? Но увидела лишь, как в щели заслонки на приоткрытом оконце скользит и исчезает в ночи хвостик огненных искр…

Глава 3

Во сне Апракса была счастлива. Ей снилось, что Роман рядом, что он обнимает ее, и тепло объятий его сильных рук наполняло ее блаженством. Одни эти ощущения пробудили в ней теплые волны наслаждения по всему телу. Она проснулась от собственного стона… но ощущение объятий не исчезло.

В этот раз она оставила только одну горящую свечу на ларе возле лежанки. Открыв глаза, Апракса уловила слабый свет и убедилась, что не спит. И обнаружила, что не одна: крепкое тело прижималось к ней сзади, теплая сильная рука лежала у нее на груди.

В первый миг она решила ничего не делать – лежать и впитывать это тепло, такое желанное после стужи одиночества и горя. Но потом очнулся рассудок и напомнил: ее посещает не муж, а бес. Летучий огненный змий. Это тепло не спасет, а утянет в пекло.

Афонская ладанка… под подушкой…

Апракса повернулась лицом к ночному гостю, одновременно вырываясь из объятий, и села. Он перевернулся на спину – тот, кто выглядел точь-в-точь как Роман. Его лицо было утомлено, глаза полузакрыты, и на миг у Апраксы забилась безумная, горькая и сладкая надежда – что, если этот Роман настоящий? Но взгляд ее упал на мускулистую шею и грудь – на нем не было ни сорочки, ни креста. Апракса тронула эту грудь кончиками пальцев – знакомый жар кожи истребил пустую надежду.

– Не притворяйся! – резко сказала Апракса. – Ты – не Роман! Ты – бес, ты меня больше не обманешь! Зачем ты пришел! Я прогнала тебя! – В голосе ее зазвенело отчаяние от бессилия его избыть. – Тварь проклятая, зачем ты опять явился! Ты уже погубил меня! Я велела тебе убираться! Почему ты опять здесь?

– Ты звала меня, и я пришел, – свистящим полушепотом ответил бес.

Сейчас его голос вовсе не напоминал голос Романа, более высокий и звучный.

– Я не звала!

– Звала… во сне. Как полночь настала, потянуло меня снова к тебе. Во сне ты видела себя… со мной, и тоска твоя меня назад притянула.

Апракса не ответила. Пока глаза были открыты, ее томила холодная бездна одиночества, и не было в ней никакого просвета. Заснув, она невольно перенеслась в ощущения счастья от близости Романа – как она думала тогда. Но никакого другого Романа она, как выяснилось, и не знала. И тоска по нему, принявшая вид счастливого сна, притянула его снова к ней. Может, для него это так же произошло помимо воли, как она помимо воли увидела тот сон.

– Но теперь я не сплю. – Апракса собрала всю свою твердость, чтобы не позволить себе мечтать о том… что он мог бы остаться. – Убирайся!

– Не гони меня, – с грустной нежностью попросил бес, переворачиваясь на бок. – Я был с тобой, когда тебе было худо. Позволь мне побыть с тобой, когда худо мне. Нужно добром воздавать за добро.

– Ты причинил мне ужасное зло! – выкрикнула Апракса, давя любопытство, отчего бесу могло стать худо.

Свяченой водой, что ли, окропили его? Или молитвы владыки Василия достали и прищемили хвост?

– За зло нужно также добром воздавать. Разве не этому тебя учили? Был у тебя во Вронске старец добрый, отец Ивлой. Разве он не учил злому не противиться?

– А ты откуда знаешь про отца Ивлоя? – изумилась Апракса.

– Так от тебя же! Ты же мне сколько про него рассказывала: как он вас с сестрами по Псалтири читать учил, как наставлял тебя после обручения.

И правда. Она много ему рассказывала – пока думала, что это Роман. Всю жизнь свою во Вронске изложила. А он слушал, глядя на нее взглядом внимательным и нежным, даря ей чувство, что для него это тоже важно.

«Не противься злому» – в Писании есть такие слова11. И отец Ивлой наставлял Апраксу с сестрами: если вам делают зло, не отвечайте злом, чтобы не делать его больше и больше; отвечайте добром и так постепенно склоните врага поступать с вами по-доброму. Но Господь говорил о любви к ближнему, к человеку – как смеет повторять их бес! Он-то не ближний! И не человек вовсе! Апракса растерялась: она понимала, что бес лукавит и пытается подчинить ее, но где же ей было равняться с учительными старцами, собразить, как ответить, не вступая в спор с самим Спасителем?

– Молчи! – гневно велела она. – Не смей на Писание ссылаться, ты мне только противнее делаешься!

А из памяти выскочило: «Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите клянящая вы, добро творите ненавидящим вас, и молитесь за творящих вам напасть…»12

Апракса выдохнула, едва не засмеявшись горьким смехом: любить вот этого «врага», порождение самого главного Врага всякого христианина? Творить добро тому, кто ненавидит само добро и творит худшую пакость… Он не человек, он и есть само зло!

– А ты – само добро, – нежно ответил бес на ее мысли, и Апракса осознала, что прозрачна для его полузакрытых глаз, со всеми ее мыслями и порывами. – Дай мне немного возле добра обогреться. Думаешь, мне не холодно жить, когда тепло любви не для меня?

В душе Апраксы проклюнулась жалость. Какая участь может быть хуже бесовой, что рожден без души и обречен никогда не узреть бога?

– Ты… – Она вздохнула, не зная, что еще ему сказать. – Ты можешь… перестать быть как Роман? Видеть не могу тебя в этом облике… этот обман…

– Ты хочешь мой истинный облик увидеть?

Бес широко раскрыл глаза, из них выплеснулся пламенный свет, и Апракса вздрогнула. Упрекнула себя: все никак не может по-настоящему поверить, что перед ней бес огненной природы, существо слишком опасное, чтобы с ним играть.

– О! – Апракса прижала пальцы ко рту, сама испугавшись, что сказала. – Ты… ужасен?

Воображение нарисовало ей существо вроде козла на двух ногах, с рогами, в черной косматой шерсти и с пламенем