Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

в его руке, а лезвие по самую рукоятку погрузилось в нежное, трепещущее горло этой девушки.

К тому времени, когда она, наконец, протянула руку и схватилась за рану, Томас начал вытаскивать лезвие. Кончики ее пальцев скользнули по лезвию, порезав их, и кровь хлынула на ладони и вниз по предплечьям.

Томас выдернул лезвие, и девушка упала на землю. Все еще живая, она всхлипывала и задыхалась, пытаясь развернуться и заползти поглубже в дом. Бедное, жалкое создание. Томас знал, что она никогда не доберется до телефона, и ему казалось жестоким стоять там и смотреть, как она пытается это сделать.

Ты - тупой мудак, - сказал он себе. - Мэй сдерет с тебя кожу заживо за это.

Он вздохнул, оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что путь свободен, затем переступил порог дома и закрыл за собой дверь.

- Извините за это, мэм. Если вам от этого станет легче... - сказал он, топая к девушке и поднимая ее за волосы. Он засунул два толстых мозолистых пальца в рану от укола, зацепил их и сильно дернул. Плоть широко распахнулась, кровь хлынула на пол и окрасила ближайшую стену, - ...моя жена убьет меня.

Томас поплелся домой, волоча за собой один из этих красно-белых кулеров. Он нашел его в гараже девушки, где не было ничего, кроме паутины и размороженной упаковки для заморозки. У него были колесики, так что его было легко доставить домой со сложенной и запихнутой внутрь девушкой.

Он знал, что Мэй будет чертовски злой из-за того, что он натворил - в свой первый рабочий день. Но она разозлилась бы еще больше, если бы узнала, что он позволил всему этому мясу пропасть зря. Не говоря уже о том, что у этой девушки было лицо. Томас планировал подарить его жене в знак примирения, зная, что она не сможет устоять перед таким лакомым кусочком кожи.

Простит она его или нет, он, без сомнения, получит взбучку. Он опустил голову и, волоча ноги, направился по дорожке к входной двери.

- Папа? - голос Эдди. - Что бы у тебя ни было в кулере, оно протекает.

Томас вздохнул, увидев красный мокрый след, тянущийся от места убийства до его входной двери.

- Дерьмо. Думаю, нам лучше это убрать.

- Мама будет в бешенстве, да?

- Думаю, так и будет, сынок.

Он уронил ручку кулера, оставив его лежать на переднем дворе, и сухая пожелтевшая трава впитывала кровь, которая продолжала сочиться из треснувшего нижнего угла. Несколько прядей волос, пропитанные кровью, тоже пробились наружу.

- Почему бы тебе не сбегать и не принести мне шланг с другой стороны дома, - сказал Томас, и Эдди улыбнулся и сразу побежал сделать это. - Не забудь включить его!

- Не забуду!

Томас стоял и оглядывал окрестности. Несколько машин проезжали мимо, некоторые заезжали на подъездные дорожки поблизости. Водители ничего не говорили Томасу, а те, кто действительно смотрел в его сторону, быстро отворачивались. Казалось, никто из них не заметил кровавого следа.

Он наклонился и приоткрыл крышку кулера ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь. Прямо на него смотрело прекрасное лицо девушки, ее глаза были широко раскрыты, глазницы налиты кровью. Ее рот был открыт в бесконечном беззвучном крике. Это выражение придавало ей ужасный вид, но Томас знал, что, как только он снимет маску с ее черепа, она будет выглядеть чертовски эффектно на лице его жены.

- Держи, папочка.

Томас захлопнул кулер и взял шланг из рук Эдди. Он отошел к краю двора, так далеко, как только мог дотянуться шланг. Но дотянулся недостаточно далеко, а небо было ясным и голубым, и дождь вряд ли мог ему помочь. Он крепче сжал распылительную насадку, и хотя струя лилась почти через два дома от него, он знал, что этого будет недостаточно, и после того, как он закончит объясняться с Мэй, ему придется вернуться и позаботиться об этом должным образом.

- Где твоя сестра? - спросил Томас, пока смывал следы крови с бетона, и поймал на себе взгляд соседа, живущего через дорогу.

Томас просто улыбнулся и помахал рукой, сделал все возможное, чтобы выглядеть естественно. Сосед помахал в ответ, но лениво, как будто его рука была слишком тяжелой, чтобы ее поднять.

- Не знаю. Она не появилась, так что я просто пошел домой один, - oн сморщил нос. - Она мне все равно не нужна. Я прекрасно могу добраться домой сам. Она только и делает, что ругается на меня и говорит, что я разрушаю ее жизнь, или что-то в этом роде. Вечно твердит, что все несправедливо. Иногда я ее ненавижу, папочка, правда ненавижу.

Томас только усмехнулся и покачал головой.

- Я знаю, Эдди, иногда тебе так кажется, но в глубине души ты этого не хочешь. Семья - это все, что у нас есть, сынок. Это самое главное, понимаешь?

Он пожал плечами и кивнул, отводя взгляд от своих кроссовок.

- Извини, папа, - присев на кулер, он окунул руку в лужицу крови, растекшуюся по газону, и потер большим пальцем окровавленные кончики пальцев. - Я не знаю. Она - член семьи и все такое. Но иногда я думаю, что, возможно, она сумасшедшая.

Томас не мог удержаться от смеха.

- Да, возможно, ты прав.

Улица и тротуар были чисты настолько, насколько он мог надеяться очистить их на данный момент, поэтому он велел Эдди перекрыть подачу воды и снова смотать шланг. Томас поднял кулер, наклонил его, чтобы убедиться, что тот не протекает, и вошел в дом. 

- Мэй? - позвал он, входя. - Прежде чем ты скажешь что-нибудь, позволь мне просто объяснить. Это не было...

Он остановился как вкопанный. Глядя через комнату на свою жену и Mать, которые сидели лицом к нему, словно ожидая его прихода.

Но как она узнала? Кто-то уже видел кровавый след, ведущий к дому? Позвонил ей?

- Томас. Милый. У меня... э-э-э... Слушай. Я знаю, что я сказала, и я знаю, что переезд в этот новый дом в этом новом городе не был легким ни для кого в этой семье. Я знаю, может, я была немного напористой и требовательной. Думаю, что я пытаюсь сказать... Ах, черт. Может, лучше я просто покажу тебе.

Томас не двигался. Просто стоял на своем месте и смотрел на Mаму, надеясь, что она даст ему какой-нибудь ключ к пониманию того, что, черт