Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

вверх по лестнице. Услышал, как хлопнула дверь ее спальни. У него возникло искушение подняться наверх и преподать ей урок уважения, но он решил, что лучше дать ей остыть. Позволь ей устраивать истерики, высказывать свое мнение какое-то время.

Она привыкнет, - сказал он себе. - Мы все привыкнем.

Он сел за кухонный стол и провел пальцами по полированной кости. Просто потому, что они начинали заново, не означало, что они не могли быть самими собой. Он гордился тем, кто они, откуда пришли, и всегда будет. Мэй вбила себе в голову, что хочет жить "нормальной" жизнью, посмотреть, могут ли они отрезать кусок "Американской Мечты" для себя. Это была хорошая идея, но Томас не знал, надолго ли их хватит.

Но ради Мэй он был готов попробовать. Не то чтобы он мог что-то сказать по поводу перепадов ее настроения. Гормоны этой женщины были злее, чем разворошенное осиное гнездо. И Томас еще тогда, когда Мэй была беременна Слоан, научился не раздражать ее. Просто кивать, улыбаться и приспосабливаться. Так и должен поступать хороший муж. Мама сказала ему, что он должен так поступать, и он так и поступaл.

Мама, однако, по-прежнему не разговаривала с ним. Просто сидела, отвернув к окну высохшее, обветренное лицо и положив костлявые руки на колени. Томас нанес немного свежего макияжа на нее этим утром, но после переезда в новый дом ее кожа стала особенно шелушащейся. В этом городе жара была суше, чем дома. Вероятно, придется начать увлажнять кожу.

- Только не говори мне, что ты тоже злишься, Мама. Это то, чего хочет Мэй, и как ты сказала мне все те годы назад, я делаю все возможное, чтобы сделать ее счастливой. Разве не это ты сказала?

Нет ответа.

- Тогда ладно, Мама. Если хочешь так себя вести, просто сиди здесь и умирай с голоду. Посмотрим, смогу ли я что-нибудь с этим сделать.

Томас стукнул кулаками по столу так, что тот задребезжал. Он вскочил на ноги, чувствуя, как в нем закипает ярость. Горячая и бурлящая, она поднималась к груди.

Он заглянул в соседнюю комнату и увидел, что Эдди смотрит телевизор с Хьюиттом. На канале "PBS" показывали какую-то передачу о таксидермии.

Сверху донесся голос Мэй, и, хотя он не мог разобрать слов, он мог сказать, что она делает все возможное, чтобы успокоить Слоан.

Если ты не сделаешь этого в ближайшее время, весь класс этой девочки будет украшать стены ее спальни.

Томас усмехнулся про себя и выскользнул через заднюю дверь. Направился в сарай с инструментами. Где он мог немного выпустить пар. 

* * *

Стук в дверь заставил Томаса вздрогнуть. Он поставил бензопилу на стол и вытер руки о фартук.

- Милый? - голос Мэй.

- Да?

Дерьмо! Он сбросил фартук и запихнул его в ящик стола. Затем он пристально посмотрел на Дэвида, лежащего на столе рядом с пилой.

Томас так и не расслышал имени парня. Хотя выглядел он как Дэвид. Или, может, Стив. Его сосед. Первый сосед, с которым ему довелось встретиться. Тот самый сукин сын, у которого была эта заграничная штуковина, которую Хьюитт сжевал до состояния дерьма. Скорее всего, она уже закопана где-нибудь во дворе. Либо так, либо плавает в желудочных кислотах Хьюитта.

Сосед высунул свою уродливую башку из-за забора и сказал Томасу, что он, блядь, слишком много шумит посреди ночи, и...

- ...какого хрена ты вообще делаешь с бензопилой в такое время, гребаный идиот, и теперь, когда я упомянул об этом, ты не видел мою собаку, потому что моя собака... малышка не может просто так сбежать, и на той же неделе, когда появляетесь вы с семьей, она пропадает, и я не думаю, что это какое-то совпадение, и, может быть, мне лучше просто сообщить обо всем этом в полицию.

После этого Томас как бы отключился. Как обычно. Такого провала в памяти у него не было с тех пор, как родился Эдди. Что-то в этом мальчике придало Томасу новое спокойствие. Заставило его чувствовать, что он может быть лучшим мужчиной. Вероятно, в первую очередь, именно поэтому он и купился на весь этот треп с "нормальной жизнью".

Он решил, что это, должно быть, сказался стресс. Потому что следующее, что он увидел, - это как пила отрезает конечности. Голова Дэвида все еще была прикреплена к телу, но все остальное было свалено в кучу, как дрова, и лежало в растекающейся луже крови у стола. На одной из рук от плеча до локтя тянулся черный племенной символ. Какой мудак.

- Что ты там делаешь? И почему я слышала жужжание твоей пилы?

- Ммм...

Торс Дэвида был вскрыт, но все внутренности остались внутри. Томас сжал пальцы, глядя на это. Ему ужасно хотелось засунуть их внутрь и начать вытаскивать все это, кусочек за кусочком.

Дверная ручка задребезжала.

- Открой эту дверь! Томас!

- Мэй... Просто... просто дай мне минутку, чтобы⁠...

- Открой эту чертову дверь, прежде чем я выбью ее! И твои зубы будут следующими, слышишь? 

Он знал, что скрывать это было бесполезно. Так что он поплелся, опустив голову, и открыл дверь.

Мэй вошла, бросила взгляд на беспорядок и покачала головой. Но она не набросилась на него, как он ожидал. Вместо этого она как бы улыбнулась, и поманила его.

Томас еле волочил ноги, пока шел, затем позволил себе упасть в объятия жены. Она погладила его по волосам на затылке, прижала его щеку к своей груди, набухшей молоком.

- Мы говорили об этом.

- Я знаю, что говорили.

- Опять отключка?

Он кивнул.

- Кто это был?

- Сосед. Жаловался на шум.

- Конечно, он был, Томас. Мы больше не дома. Дома здесь стоят вплотную друг к другу. Нельзя же просто так продолжать в том же духе, как раньше. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

- Понимаю. Хьюитт сегодня тоже не выдержал, съел его собаку. Собирался рассказать тебе об этом. У нас не очень хорошее начало, да?

- Я верю. Просто потребуется некоторое время, вот и все. Ты ведь со мной согласен, Томас? Потому что я не могу сделать это в одиночку.

- Так и есть. Конечно, я... просто... я не знаю, Мэй. Ты уверена, что у нас получится?

Она дважды поцеловала его, затем подошла к телу. Засунула руки в зияющий живот и начала выдергивать веревки кишок, складывая их на стол.

- Мы можем,