Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

Наблюдая, как она опустошает тот торс, Томас вспомнил, почему он это делает. Почему он выкорчевал свою семью, свою жизнь и переехал в пригород. Потому что, черт возьми, он любил свою жену. Он схватил молоток из ящика с инструментами, раздвинул губы Дэвида, так что он как бы гримасничал, a затем ударил молотком вниз, выбив большинство зубов с первого удара. Он собрал их и запихнул в карман.

- Я сделаю это. Я обещаю, что так и сделаю.

- Готов к завтрашней работе? Важный первый рабочий день?

Пока она говорила это, печень в ее руке зашевелилась и забрызгала кровью ее платье. Она всегда выглядела так красиво, забрызганная кровью. Она долго рассматривала печень, понюхала ее, а затем с аппетитом откусила кусочек. Это всегда было ее любимое блюдо. Обычно она предпочитала, чтобы печень сначала готовили, но, когда у Мэй в животе завелся ребенок, ее аппетит начал немного выходить из-под контроля.

- Я уложу их наповал, - сказал он, затем снова ударил молотком и отломал оставшиеся зубы. - Принести домой бекон?

Она рассмеялась и откусила еще один большой кусок. Продолжая жевать, она взяла филейный нож и провела им по боку Дэвида, от подмышки вниз. Она приподняла лоскут мяса и пошевелила им. Когда она заговорила, на ее губах выступила кровь.

- Ты уже позаботился об этом.

- По крайней мере, мы знаем, что будем есть на этой неделе. Надеюсь, ты не была настроена идти в супермаркет.

Она хихикнула.

- Только потому, что мы теперь нормальные люди, это не значит, что мы должны все в себе менять, не так ли?

- Надеюсь, нет.

Они наклонились над телом Дэвида и поцеловались. На несколько секунд прижались лбами друг к другу и просто позволили любви течь между ними свободно.

- Слоан в порядке? - спросил Томас, роясь в ящике стола в поисках ножа для нарезки овощей.

Он улыбнулся, когда нашел его, деревянная рукоятка окрашена бесчисленными годами крови.

- Скучает по своему парню. В этом-то все и дело. А в остальном - типичные для девочки-подростка штучки. Я ожидала этого.

- Я что-то упускаю, или она сейчас носит лицо того мальчика?

- Так и есть.

- Тогда я не вижу проблемы. В любом случае, это была не настоящая любовь. Просто пара глупых детей, у которых сердечки горят в глазах, а в животе порхают бабочки.

- И именно поэтому, дорогой, я разберусь с нашей дочерью. Не важно, реально это или нет, ты простой мужчина. Для нее это так же реально, как любовь между тобой и мной. И сейчас мы должны хотя бы притвориться, что понимаем.

От одной только мысли о том, что его малышка влюбилась, затмение начало отступать. Но он сосредоточился на прекрасном лице своей жены, скрытом за той же маской, которую он надел на нее в день их свадьбы. На том, как она обнимала свой животик окровавленными руками.

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы проявить сочувствие.

- Это все, о чем я прошу, милый.

* * *

Томас постучал в свою первую дверь за этот день. Он поправил галстук, глубоко вздохнул и изобразил самую лучшую улыбку, на какую был способен.

В тот день стояла жуткая жара. Пятна пота уже затемняли его рубашку на шее и подмышках. Маска прилипла к лицу, соленые капли стекали из его пор. Он взглянул на себя в окно и увидел, что его волосы влажные и падают на лоб из-под маски. Кое-где швы расползлись, и Томас мысленно отметил, что попросит Мэй заштопать их, когда вернется домой. Он быстро провел пальцами по волосам, укладывая их так, как, по его мнению, одобрила бы Мэй, и в следующую секунду дверь со скрипом отворилась.

- Ого, - сказала молодая девушка, улыбаясь и оглядывая Томаса с ног до головы. - Сегодня ведь не Хэллоуин, да? Что это за маска?

Чернота начала расползаться по краям его поля зрения, когда он разглядел ее. Он изо всех сил старался прогнать это чувство, прогрызть его обратно туда, откуда оно выползло, но чем дольше он смотрел на нее, тем мрачнее ему становилось.

Подросток. Восемнадцать максимум. Блондинка. Спортивное телосложение. Футболка, которая была на ней, не скрывала того факта, что на ней не было лифчика и что она, вероятно, включила кондиционер в доме. Ногти на ногах у нее были выкрашены в ярко-розовый цвет, одна нога балансировала на носочках, отчего они приподнимались, как будто она принимала балетную позу. Ее шорты были не более чем нижним бельем, демонстрируя гладкие мускулистые ноги. На одном колене был V-образный шрам, поблекший и едва заметный - вероятно, какая-то детская травма. На такие вещи обычный человек не обратил бы внимания, но Томас разбирался в коже. Он любил проводить пальцами по свежеснятому лоскуту плоти, отмечая малейшие изъяны и придумывая истории о жизни человека.

- Вы можете говорить, мистер? Вы ведь не из тех религиозных людей, да? Пришли, проповедовать мне? Судя по вашему виду, я думаю, что нет, но...

- Ножи.

- Простите?

- Продаю ножи. От двери к двери, - oн облизал губы и сглотнул, чтобы смочить пересохшее горло, затем открыл свой чемодан и показал товар внутри. Все красивые. Костяные рукоятки. Каждый из них сделан вручную Томасом, по его собственному дизайну. - Мы новенькие в городе. Моя семья и я.

Она только взглянула на ножи, затем как бы пожала плечами.

- Родителей нет дома. Но даже если бы были, они только что купили новый набор кухонных ножей в "Уолмарте". И к тому же хорошие. Так что вы зря тратитe свое время...

Чернота поглотила его, завладела им. Он стиснул зубы и боролся с ней, и в следующие несколько секунд мир снова померк перед его глазами.

Он все еще стоял на пороге дома девушки. Она все еще стояла перед ним. Так неподвижно и тихо. 

Томас был сбит с толку, не понимая, почему она молчит. Почему она так на него уставилась. Почему, когда она открыла рот, словно собираясь нарушить молчание, из него полилась струйка крови и забрызгала все ее розовые пальчики на ногах.

Затем Томас понял, что его рука вытянута. Понял, что одного из ножей в его чемодане не хватает, и что он пропал потому, что костяная рукоятка ручной работы была зажата