Читать книгу - "Гаражная распродажа Эда Гейна и другие зверства - Шейн МакКензи"

А как насчет тебя? - спросил он. - Давай, Клод. Ты был среди этих сук. Не говори мне, что ты ни разу не окунулся в офисную пизду.

Голдберг пил "Бельведер"[7] с долькой лимона один за другим, почти не останавливаясь. Старик заказал стейк и омара, откусил, может, по разу от каждого и отодвинул. Его желтушные, налитые кровью глаза впились в Клода, и тот ничего не мог сделать, чтобы избежать этого.

- Да, новичок. Мы почти не слышали от тебя писка весь вечер, а вот мы тут просто болтаем без умолку, выкладываем все. Давай, расскажи.

У Клода ничего не было. Девушки на работе не интересовались им - у него не было власти. Власть пропитывала их трусики, это он знал.

Просто придумай что-нибудь. Быстро!

Перед глазами все поплыло, и ему пришлось заставить себя сесть прямо - он даже не заметил, что сутулился. Официант поставил перед ним еще один напиток.

- Ну...

Мужчины кивнули в унисон. Голдберг сцепил пальцы и наклонился вперед.

- Ну, это было... в тот раз с Пенелопой в копировальной комнате...

- Пенелопа? Клянусь Богом, от этой девчонки у любого педика встал бы, - Брок потер руки.

- Продолжай, - сказал Мак.

- Ну... - Клод широко раскрыл глаза, пытаясь прояснить размытость. - Она сказала, что я всегда нравился ей. Наклонилась прямо над копировальным аппаратом...

- Так это ты сломал ту чертову машину, а, Клод? - cпросил Сэл с полным ртом пережеванного мяса.

- Ага... это был я.

Когда мужчины разразились смехом и поздравлениями с его сексуальной победой, в комнате все закружилось.

- Можно... можно мне выйти?

За его столом поворчали, но Клод проигнорировал это, пробираясь между столиками и кривящимися лицами других посетителей.

Не блевать, не блевать, не блевать.

Он ввалился в уборную и чуть не сбил с ног мужчину, который выходил оттуда. Опершись локтями на раковину, он плеснул водой в лицо и глубоко вдохнул.

Что, черт возьми, я делаю?

Клод продолжал повторять себе то, что Мак говорил о гулянках Голдберга. Последнее, чего он хотел - чтобы большой босс подумал, что он слабый, но он выпил за последний час больше, чем за всю беременность Джессики.

Стоит ли притворяться кем-то другим, чтобы впечатлить босса? Клод не видел другого пути. Ему нужно было это повышение, для Джессики, для ребенка.

Соберись, черт возьми.

Дверь распахнулась, и вошли Голдберг с Маком. Старик хихикнул и покачал головой, увидев Клода, склонившегося над раковиной, потом прошел в кабинку для инвалидов.

- Ты в порядке, приятель? - спросил Мак.

Клод попытался ответить, но вместо этого вырвался рвотный позыв.

- Возьми себя в руки, чувак.

Мак пошел к кабинке для инвалидов, кивком пригласил Клода присоединиться. Клод оторвался от раковины, сделал сосредоточенные вдохи и последовал за Маком.

Голдберг зачерпнул длинным желтоватым ногтем мизинца из пузырька белого порошка, поднес к носу и вдохнул, потом повторил для другой ноздри. Он вздрогнул, облизнул зубы, вытер нос.

- Похоже, тебе это пригодится, новичок.

Клод покачал головой.

- Нет... н-нет, спасибо.

Мак взял пузырек, насыпал порошок на бронзовый ключ, который достал из кармана, вдохнул и сунул его в руку Клода. Он широко раскрыл глаза.

- Поверь, тебе сейчас это пойдет на пользу.

Его губы двигались над стиснутыми зубами, как будто он пытался произнести что-то сердитое.

Голдберг покачал головой.

- Господи.

Просто сделай это. Покончи с этим. Повышение, повышение, повышение...

Клод никогда раньше не пробовал эту дрянь и не знал, как это делается. Мак протянул ему ключ. Когда Клод вдохнул в правую ноздрю, правый глаз зажмурился. Он закашлялся и скривился от горького стекания.

Но опьянение, казалось, немного рассеялось. По его телу пробежала эйфорическая дрожь.

- Вот так, - сказал Голдберг. - Теперь уравняй, чтобы стало лучше.

Клод вдохнул еще одну порцию в левую ноздрю и снова закашлялся. Желание блевать растворилось, и внезапно он почувствовал себя чертовски хорошо, будто мог пробежать милю на руках. Он улыбнулся и вытер нос тыльной стороной ладони.

- Вот так-то лучше, - Голдберг обнял Клода за шею. - Почему бы нам всем не сесть в лимузин, а? Навестить Черри?

- Звучит чертовски заманчиво, - сказал Клод.

Хотя чувство вины все еще присутствовало, намек на предвкушение затрепетал у него в животе, как мотылек, выбирающийся из кокона. Он чувствовал себя так чертовски хорошо, что начал думать, что небольшое рандеву в сиськи-баре может быть не такой уж плохой идеей. 

Голдберг снова засмеялся как Йосемити Сэм и, шаркая ногами, вышел из туалета. Мак похлопал Клода по спине и кивнул.

- Я почти подумал, что мы тебя потеряли, приятель. Хорошо восстановился.

Клод проглотил еще одну порцию горечи, следуя за Маком из туалета.

* * *

Они вышли из лимузина и направились в темный переулок. Поездка была полна еще большего занюхиваний, коктейлей и историй об офисной ебле. В какой-то момент Брок спустил штаны, чтобы доказать, что у него большой член. Сэл выглядел слишком счастливым, увидев это.

После еще пары напитков и пары занюхиваний Клод почувствовал себя непобедимым. Он хохотал, когда они выходили из лимузина в промозглый переулок - в воздухе витали запахи мусора и рвоты.

Огромный зверь стоял перед красной дверью, скрестив руки на груди. Он кивнул, увидев Голдберга, и открыл дверь. Ничто снаружи этой двери не указывало прохожим, что за ней клуб.

- Не так быстро, - сказал громила, когда Клод попытался последовать за остальными.

Его рука была как бревно, прижатое к груди Клода.

- Я с ними, дружище.

- Дай мне свой бумажник и сотовый.

- Что?

Мужчина ухватил Клода за ворот рубашки и приподнял его на цыпочки.

- Не заставляй меня спрашивать еще раз, мудак. У меня давно не были в крови костяшках.

Мак высунул голову из двери.

- Отдай ему свой гребаный бумажник и телефон.

Клод так и сделал, поймал на себе долгий взгляд человека-гориллы и присоединился к Маку по другую сторону красной двери.

Сладкий запах духов смешался с запахом пота и сигарного дыма. В зале было темно, только прожектор освещал хромированный шест в центре сцены. Он последовал за Маком к их столику, осматриваясь по сторонам. Он едва мог различить движущиеся тела вокруг. И обнаженную кожу.

Присоединившись к остальным мужчинам за столиком, он не мог перестать нервно теребить