Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

себя – и сила демона ослабнет. Но без Камня Равновесия обряд может обернуться против приносящих жертву».

Доён склонился над страницей, хмуро вчитываясь:

– Камень Равновесия… Мы же его так и не нашли. Прадед писал, что хранил его где‑то в доме, но никаких точных указаний.

– Искали все эти дни, – Джунхёк сжал дневник. – В библиотеке, в старых кладовых, даже под фундаментом копали. Никаких следов.

– Может, его и не было? – я осторожно коснулась края страницы. – Вдруг это просто предостережение, чтобы пугать тех, кто решится на ритуал?

– Вряд ли, – Джунхёк покачал головой. – Ли Хван был педантичен. Если упомянул – значит, камень существовал. И без него…

– …риск возрастает, – закончил за него Доён. – Но времени на поиски больше нет. Луна уже на подходе к зениту. Завтра будет поздно. Мокёль чувствует, что мы что‑то затеваем. Он станет сильнее.

– «Кровь, узы или любовь»… – я вновь перечитала строки. – Что это вообще значит? Кровью мы уже жертвовали – по крайней мере, я… – рука непроизвольно потянулась ощупать затылок, но опустилась обратно.

– Возможно, недостаточно, – Джунхёк провёл пальцем по строкам. – Или не той кровью.

– Узы? – предположила я. – Это может быть связь рода, клятва, долг…

– Или связь между нами, – тихо добавил Доён, бросив взгляд на отца. – Если мы разорвём хоть что‑то из этого, демон потеряет опору.

Джунхёк покачал головой:

– Разорвать узы рода – значит ослабить защиту дома. Мы не можем. Любовь… – он запнулся, – …ещё опаснее. Кто знает, что случится, если пожертвовать ею?

– О, ну да, – язвительная усмешка расцвела на лице младшего Ли, – ты не готов отдать то, о чём вдруг вспомнил?

– И ты тоже, – убийственно спокойно вернул шпильку Джунхёк.

– Давайте вернёмся к делу… – пискнула я, видя, какими взглядами обменялись мужчины.

– Тогда остаётся кровь, – Доён выпрямился. – Наша кровь. Мы оба – Ли. Наша родословная держит часть силы этого места. Если отдадим каплю добровольно, а не из‑под принуждения, как раньше… Может сработать.

– Ты уверен? – Джунхёк посмотрел на сына. – Ритуал потребует не просто царапины. Нужно пролить достаточно, чтобы трещина приняла жертву.

– Да, – Доён сжал кулак. – Лучше так, чем рисковать чем‑то большим.

Стало по‑настоящему страшно. Ритуал медленно превращался в подобие жертвоприношения.

– Но в тексте сказано: «выбор за тем, кто осмелится бросить вызов». Вы оба уже решили за себя… а я?

Оба повернулись ко мне.

– Соа, ты не обязана, – начал Джунхёк.

– Да, малышка…

– Нет, – я подняла подбородок. – Если ритуал требует жертвы, я тоже должна что‑то отдать. Иначе он не примет наш дар. Просто… я не знаю, что именно. У меня нет древних уз с этим домом. Я не связана с Мокёлем контрактом. Что я могу предложить?

Доён шагнул ко мне:

– Может, не то, что они имели в виду. Но ты – часть этого треугольника. Твоя воля, твоё сопротивление – это уже сила. Если ты согласишься разделить с нами риск, отдать что‑то своё… может, этого хватит.

– Что именно? – я посмотрела ему в глаза.

– Не знаю. Но если мы все трое принесём жертву – каждый свою, – возможно, баланс сместится в нашу пользу.

Джунхёк кивнул:

– Он прав. Ритуал требует единства. Мы трое – три части одного вызова. Даже без Камня. Мы должны рискнуть.

Он положил дневник на старый алтарь у трещины, раскрыл на нужной странице. По периметру круга уже были начертаны символы – их выцарапали ещё предки, но они до сих пор хранили слабый отблеск энергии.

Доён достал короткий ритуальный нож – лезвие тускло блеснуло в свете ламп.

– Начнём с крови, – сказал он. – Отец, ты первый.

Джунхёк без колебаний надрезал ладонь и позволил нескольким каплям упасть в трещину. Камень на мгновение вспыхнул тусклым багровым светом.

– Теперь я, – Доён повторил действие. Трещина отозвалась глухим гулом, будто пробуждаясь.

Оба посмотрели на меня.

– Соа, – голос Джунхёка прозвучал непривычно мягко, – что ты готова отдать?

Я закрыла глаза, пытаясь услышать тишину подвала, ощутить вес этого момента. Амулет на шее чуть потеплел, напоминая о защите. Но…

«Любовь…» – зашептало пространство. Я обернулась по сторонам, затравленно ища источник звука. «Любовь…» – вновь разнеслось, теперь громче.

Джунхёк и Доён переглянулись. Младший Ли осторожно придержал меня за локоть:

– Птичка, с тобой всё хорошо?

– Ты не слышишь? – я моргнула, пытаясь прогнать чужой голос из головы и сфокусироваться на парне. – Вы не слышите? – Я требовательно уставилась на обоих господ. Те лишь покачали головой.

«Любовь!» – оглушительным хором завопил разум, разрываясь от чужого приказа. Ноги подкосились, но Джунхёк успел подхватить меня до момента падения.

– Что с ней? – прикрикнул он на сына.

– Если ты считаешь, что я виноват во всех бедах, ты прав. Но не сейчас, – огрызнулся Доён, придерживая меня с другой стороны.

– Я… голос… он… – Во рту пересохло, голова кружилась, а язык, словно против воли, собирался сказать, что я готова отдать любовь. Но…

Собравшись из последних сил, я вырвала из рук Доёна кинжал и полоснула по своей ладони. Боль подействовала отрезвляюще.

– Я отдаю кровь, – произнесла я вслух. – Это моя жертва.

В воздухе повисло напряжение. Трещина замерцала ярче.

– Принято, – прошептал Джунхёк. – Всё готово. Начинаем.

И в этот момент всё вокруг задрожало. Стены заходили ходуном, люстры зазвенели, тени взметнулись вверх, пытаясь дотянуться до потолка. Пол под ногами заходил волнами, как поверхность озера во время шторма.

Полнолуние началось.

Зал наполнился серебристым светом, таким ярким, что было больно смотреть. Он проникал сквозь узкие витражные окна под самым потолком бывшей часовни, дробился на тысячи бликов, отражался от полированного мрамора пола, создавая иллюзию звёздного неба под ногами. Тени вытянулись, стали почти осязаемыми – они извивались, как живые змеи, ползли по стенам, цеплялись за колонны, тянулись к нам.

– Чувствами к кому именно ты так дорожишь? – утробный хохот наполнил всё пространство подвала. – Мокёль появился среди шороха теней и тут же приковал общее внимание.

Он стоял в центре зала, капюшон откинут, и я наконец увидела его лицо – красивое, но чужое, как маска, под которой скрывается нечто древнее.