Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

Нашла укромную скамейку под старой ивой, села и просто слушала звуки природы: щебет птиц, шелест листьев, далёкое жужжание пчёл. Закрыла глаза и сделала глубокий вдох – воздух пах влажной землёй, цветами и чем‑то ещё, неуловимым, что напоминало мне о детстве.

Потом решила исследовать библиотеку – не ту, что в западном крыле, а где ранее нашла роман. Взяла первый попавшийся том – сборник стихов неизвестного поэта. Листала страницы, читала строки, которые казались то слишком пафосными, то удивительно точными. На одной из страниц обнаружила засушенный цветок – тонкий, почти прозрачный лепесток розы. Кто его сюда положил? Когда? Почему?

Время от времени поднимала глаза и смотрела в окно. День менялся: солнце поднималось выше, потом начинало клониться к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки. Тени удлинялись, в комнате становилось прохладнее.

После обеда вернулась в свою комнату и решила привести в порядок вещи. Перебирала платья, раскладывала мелочи на туалетном столике, протирала пыль с поверхности старинного комода. Это простое занятие успокаивало – в нём было что‑то почти медитативное.

Затем взяла бумагу и чернила и начала писать письмо, которое никогда не отправлю. Писала маме – хотя она давно ушла из моей жизни. Писала Хиджу – подруге, которую потеряла. Писала самой себе – той, какой была всего несколько дней назад, до того, как попала в этот особняк. Выплеснула на бумагу страхи, сомнения, надежды. Когда закончила, почувствовала, что стало легче – будто сбросила часть груза с плеч.

Ближе к вечеру снова вышла на улицу – на этот раз к конюшням. Один из конюхов, парень по имени Тэсон, разрешил мне покормить лошадей. Я протянула морковку крупной гнедой кобыле, и она осторожно взяла угощение с ладони. Её тёплое дыхание коснулось моей руки, и я улыбнулась. Даже удивительно, как в этом закрытом маленьком мирке уживались столь свободолюбивые животные…

– Она у нас добрая, – заметил Тэсон. – Любит, когда с ней разговаривают.

Я погладила кобылу по шее и прошептала ей что‑то бессвязное – слова утешения, благодарности, просто звуки, что шли изнутри. В этот момент я чувствовала себя… нормальной. Не избранной, не мишенью Мокёля, не объектом слухов. Просто девушкой, которая кормит лошадь в тёплый летний вечер.

Когда сумерки окончательно сгустились, я вернулась в комнату. Небо уже было тёмно‑синим, усыпанным звёздами. Я зажгла лампу, взяла ту самую книгу, что когда‑то спрятала под подушкой, – но чтение не шло. Мысли то и дело возвращались к Мокёлю, к его теням, к тому, что он ждёт. К тому, что я должна стать сильнее.

Часы на стене пробили одиннадцать. Я встала, подошла к окну. Луна уже была высоко, её свет серебрил крыши особняка. Тишина казалась обманчивой – будто за ней скрывалось что‑то, готовое вырваться наружу.

Я потушила лампу и начала готовиться ко сну: расплела волосы, сняла платье, надела ночную сорочку. Но сон не шёл. Ворочалась, прислушивалась к звукам дома – скрипучим половицам, далёким шагам, приглушённому смеху где‑то внизу.

И вдруг – три коротких удара в дверь. Тихий, едва уловимый стук. Сердце подскочило к горлу, сон как рукой сняло. Я вскочила с кровати, на мгновение замерла, прислушиваясь, – за дверью не было слышно ни звука, только собственное дыхание отдавалось в ушах слишком громко, слишком неровно.

Осторожно приоткрыла дверь. Доён стоял в коридоре – в тёмной рубашке с закатанными рукавами, волосы слегка растрёпаны, будто он провёл по ним рукой в нетерпении. В глазах – смесь возбуждения и тревоги и что‑то ещё, неуловимое, от чего у меня сбивалось дыхание.

– Пошли, – прошептал он. – Библиотека. Сейчас самое безопасное время.

– Безопасное? – я невольно понизила голос до шёпота, выходя в коридор. – Разве ночью не опаснее?

Доён усмехнулся, но в улыбке не было веселья.

– Именно потому, что все думают, будто ночью опаснее, – никто не станет нас искать. Идём.

Я молча кивнула, накинула лёгкий жакет поверх обычного платья и вышла в коридор. Он тут же взял меня за руку – не крепко, но уверенно – и повёл за собой.

Мы шли молча, стараясь не шуметь. Доён вёл меня через служебные коридоры, которых я ещё не знала: узкие проходы с низкими потолками, тупики с пыльными чуланами, лестницы, ведущие непонятно куда. Иногда он оборачивался, проверяя, иду ли я следом, и в свете редких настенных светильников я замечала, как в его глазах мелькает что‑то тёплое, почти нежное.

– Ты долго не приходил, – прошептала я. – Я искала по всему особняку.

– Прости, – Доён скривился, будто я напомнила ему о чём‑то неприятном. – Оказывается, партнёры отца весьма требовательны…

Вспомнив тех самых партнёров, я замолкла… Но лишь на время. Коридоры продолжали петлять. Мы шли не к той открытой библиотеке, о которой я знала, и даже не в западное крыло…

– Ты уверен, что это хорошая идея? – не выдержала я, когда мы свернули в очередной тёмный проход. – Что, если нас поймают?

– Нас не поймают, – он обернулся и подмигнул. – Я знаю эти коридоры лучше, чем свои пять пальцев. Отец думал, что спрятал здесь все секреты, а я ещё мальчишкой исследовал каждый уголок.

Его рука иногда касалась моей спины – легко, почти невесомо, но в каждом таком прикосновении чувствовалась особая забота. Будто Доён боялся, что я могу исчезнуть, раствориться в полутёмных переходах этого огромного дома.

Наконец мы вышли к полуподвальному помещению.

– Здесь?

– Да, – Доён толкнул тяжёлую дверь. – Закрытый сектор библиотеки. Раньше я им не интересовался – обычная рухлядь. Но теперь…

Он пропустил меня внутрь.

В библиотеке было темно. Только лунный свет падал через узкие окна под самым потолком, серебря лучи на полках, выхватывая из темноты корешки старых книг. Воздух здесь пах пергаментом, кожей переплётов и чем‑то ещё – забытым, словно время остановилось здесь много лет назад.

Доён закрыл дверь на ключ и зажёг маленькую свечу. Тёплый круг света упал на стол, заваленный старыми книгами и бумагами. Пожелтевшие страницы, чернильные пометки на полях, выцветшие чернила – всё это выглядело так, будто кто‑то уже искал здесь ответы до нас.

– Я уже начал без тебя, – сказал он, садясь за стол и приглашая меня присесть рядом. – Нашёл кое‑что про Мокёля. Но это… сложно. Слишком много символов, древних обозначений. Мне нужна твоя помощь.

– Что именно ты нашёл? – Я опустилась на стул напротив.