Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

Древний язык, который я не понимала, зазвучал необычной какофонией. Каждая буква отдавалась в костях, а голос Джунхёка казался сложенным из множества – словно через главного Ли говорили все его предки, прошедшие через контракт с Мокёлем.

– Кровь за кровь. Боль за боль. Правда за правду. Равновесие должно быть восстановлено, – каким‑то шестым чувством я знала перевод, хоть и продолжала слышать неизвестные гортанные звуки.

– Кто первый? – спросил Доён нарочито лениво, играя с кинжалом.

– Я, – мой собственный голос раздался словно со стороны.

Джунхёк протянул кинжал. Поколебавшись, несмотря на недавнюю уверенность, я взяла его. Сжала ладонь вокруг холодной рукояти, зажмурилась и полоснула – быстро, чтобы не бояться.

Кровь выступила сразу – тёплая, густая. Капнула на Камень, и он вспыхнул. Не успев даже всхлипнуть, я смотрела, как капли продолжают стекать по коже, пачкая пол вокруг артефакта и его грани.

Джунхёк осторожно забрал кинжал из моих ослабевших пальцев. Хотел что‑то сказать, может быть, утешить, но заметил, как я покачала головой. «Всё потом…» И молча полоснул по своей ладони – без дрожи, без промедления. Теперь и его кровь смешалась с моей на поверхности Камня.

Доён был последний. Продолжая напускную весёлость, он сжал лезвие и коротко провёл по коже раскрытой ладони. Кровь брызнула с готовностью. Три красные линии на серебристом артефакте жадно смешались в один ручеёк.

– Теперь давайте ладони, – тихо скомандовал Джунхёк, протягивая руки к нам с Доёном.

Мы шагнули вперёд, ещё ближе смыкая круг. Моя правая рука сцепила пальцы с Доёном, левая – с Джунхёком. Кровь текла по пальцам, капала на пол, на свиток. Камень загудел громче, настойчивее. Я закрыла глаза, ожидая чего угодно…

Но ничего не происходило. Особняк продолжал хранить тишину. Будто и не было ритуала, словно и не знал о нашем желании победить Мокёля.

Я продолжала мысленно отсчитывать удары сердца, будто внутренний метроном мог подсказать начало конца. И в какой‑то момент тишина вокруг наших сцепленных фигур стала меняться. Больше она не казалась привычной, а наполнялась силой, внутренним светом, словно электризуя воздух. Глубокая, как океан. Я чувствовала не только эту энергию, но и обоих Ли – не через метку, не через магию. По‑человечески, но словно засев в голову каждого: Доёна – его боль, его любовь, его попытку отпустить; Джунхёка – его страх, его надежду, его молчание, которое наконец‑то стало не стеной, а мостом.

Энергия схлопнулась. Камень Равновесия вспыхнул ослепительно‑белым. Я зажмурилась – слишком ярко. Но свет не обжигал, не давил, не пугал. Он ласкал, как утро после долгой ночи.

Рядом со мной послышались сдавленные выдохи Джунхёка и Доёна. Видимо, и они только что пережили эмоции друг друга.

Не сразу, но, отдышавшись, я открыла глаза. Камень Равновесия потускнел. Трещина внутри стала тоньше, красная ниточка почти исчезла. Повернув руку, но всё ещё не разжимая ладони, я уставилась на кожу. Метка Мокёля бледнела на глазах, таяла под кожей. То же самое происходило и с метками обоих Ли.

Доён разжал ладонь первым. Посмотрел на свою руку – пустую, без символа.

– Ушёл, – выдохнул он. – Чувствуешь?

– Что? – спросила я, до сих пор не веря, что у нас получилось. «Так просто?» – внутренний червячок сомнений точил не успевшую оформиться радость от победы.

– Эмоции. Прислушайся к себе. Раньше я часто не мог их контролировать… А теперь… Теперь я даже могу смотреть на вас без неприязни, – коротко хохотнул Доён, но тут же посерьёзнел и добавил: – Но это не отменяет всего, что я сказал раньше. Просто… Просто мне стало легче. Будто кто‑то убавил фитиль.

– Это свобода, – Джунхёк потёр то место, где раньше была ненавистная метка, и едва заметно улыбнулся.

– Непривычно.

– Привыкнешь.

– Не начинайте спорить хотя бы сейчас… – попросила я, понимая, что нам всем просто стоит отдохнуть.

Мужчины кивнули, а я огляделась. Мы всё так же стояли втроём. Камень Равновесия на полу больше не светился. Свиток съёжился, превратился в пепел – чёрный, лёгкий – и быстро рассыпался под нашими ногами.

– И всё? – спросил Доён с той же долей скептицизма, что таилась во мне.

– И всё, – ответил Джунхёк.

– Как‑то… пафосно получилось. Ожидал взрывов, грозы, спецэффектов. Злого Мокёля, пытающегося сорвать ритуал, или потом подыхающего на полу.

– Это тебе не кино.

– Жаль.

Доён улыбнулся – первый раз за сегодня. Не хмыкнул, не усмехнулся, а именно улыбнулся. Криво, устало, но искренне.

– Ладно. Что теперь? Мокёль мёртв?

– Запечатан, – поправил Джунхёк. – Не мёртв.

– В Камне?

– Скорее всего. Суть всего заклинания я и сам до конца не разобрал, но… Скорее всего, именно так работает артефакт – запечатывает демона внутри.

– Надолго? – Доён первым высказал мучавший меня вопрос.

– Не знаю… – Джунхёк устало провёл рукой по волосам, по очереди посмотрев на нас с Доёном. – Наверное, пока мы не разучимся доверять друг другу.

– Не дождётся.

Доён подошёл ко мне, взял за руку – ту, которая ещё не просохла от крови, – и сжал.

– Я отпускаю тебя, – произнёс он. – По‑настоящему. Не потому что надо. Потому что хочу, чтобы ты, Соа, была счастлива.

На глаза навернулись слёзы. Я была благодарна ему за эту тихую уверенность и поддержку. Я сама не знала, смогла бы я сохранить лицо, будучи отвергнутой, а Доён смог…

– Я буду, – прошептала я, избегая смотреть ему в глаза, боясь всё же разглядеть в них укор.

– Точно с ним?

– С ним.

Доён кивнул и, разжав пальцы, отошёл к окну.

– Пойду покурю, – сказал он на прощание, махнув рукой. – В саду. Не ждите.

И ушёл. Не оглядываясь.

Мы с Джунхёком остались вдвоём.

Джунхёк стоял рядом, смотрел на Камень, который лежал на полу – тусклый, почти мёртвый.

– Ты как? – спросил он.

– Устала.

– Не удивлён.

Он поднял Камень и протянул мне.

– Он твой.

– Наш, – поправила я.

– Наш, – согласился Джунхёк, привлекая меня ближе, и неожиданно собственническим жестом приобнял за плечи.

Я быстро повесила артефакт на шею. Камень нагрелся сразу – знакомый, родной вес.

– Пойдём, – Джунхёк мягко направил меня к выходу.

– Куда?

– Ужинать. Ты не ела весь день.

– Я не голодна.

– Я тоже. Но поесть надо.

Он взял меня за