Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

Смотри на меня, – снова попросил Джунхёк. – Не отворачивайся. Хочу видеть твои глаза, когда…

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Дыхание сбивалось, сердце стучало так громко, что, казалось, заполняло всю комнату. Мир сузился до нас двоих – до его взгляда, до его прикосновений, до этого невероятного ощущения единства, которое становилось всё сильнее с каждым движением.

Я почувствовала, как внутри нарастает волна – горячая, неудержимая, готовая захлестнуть с головой. Она поднималась медленно, накапливалась в каждой клеточке тела, собирала в себе всё: нежность губ, силу рук, искренность слов и глубину его взгляда.

Джунхёк тоже это почувствовал. Его дыхание участилось, на лбу выступили капельки пота, мышцы напряглись. Он чуть изменил угол, и от нового прикосновения у меня перехватило дыхание – я выгнулась навстречу, впиваясь ногтями в его спину.

– Джунхёк… – выдохнула я, и имя его прозвучало как молитва, как признание, как последний рубеж перед падением.

Он глухо застонал, уткнувшись лбом в моё плечо. Его движения стали чуть быстрее, чуть резче, но всё так же бережно, всё так же внимательно к моей реакции. Он следил за мной, ловил каждый вздох, каждый всхлип, каждую дрожь – и отвечал на них своей дрожью, своим стоном, своим учащённым дыханием.

Волна наконец накрыла меня целиком – яркая, ослепительная, разрывающая на части и тут же собирающая заново. Я закрыла глаза лишь на мгновение, но тут же вспомнила его просьбу и распахнула их снова. И встретилась с его взглядом – таким же потрясённым, таким же счастливым, таким же освобождённым.

В тот же миг я почувствовала, как он содрогнулся всем телом, как напряглись его мышцы, как он на мгновение замер, а затем медленно, судорожно выдохнул, опускаясь на меня, но всё ещё стараясь не давить своим весом.

Мы лежали в темноте. Джунхёк обнимал меня за плечи, пока моя голова лежала у него на груди. Я слушала, как бьётся его сердце – ровно, сильно, успокаивающе. Впервые за долгое время я не боялась заснуть. Не боялась, что проснусь от крика. Не боялась, что новый день не наступит.

– Ты останешься здесь, со мной? – спросила я. Отпускать Джунхёка в его комнату отчаянно не хотелось – только не после того, как мы наконец смогли всё прояснить.

– Навсегда.

– Это надолго.

– Я знаю.

Он поцеловал меня в макушку. Я закрыла глаза.

За окном начинался вечер – серый, промозглый, неяркий. Но я видела его впервые таким – не как угрозу новой ночи, а как обещание.

Камень на моей груди пульсировал тихо‑тихо, будто прислушивался. Я положила ладонь на него – и вдруг почувствовала, как что‑то внутри откликается. Не Мокёль – другое. Тепло. Покой.

– Соа, – позвал Джунхёк.

– Мм?

– Ты не жалеешь?

– Ни секунды.

– И никогда не пожалеешь?

Я подняла голову, посмотрела ему в глаза.

– Никогда.

Джунхёк улыбнулся – и я почувствовала эту улыбку кожей, губами, сердцем.

Мы заснули почти одновременно. В обнимку. В моей постели. В доме, который наконец перестал быть проклятым. Камень Равновесия молчал.

***

Где‑то в глубине особняка, в своей комнате, проснулся Доён. Взглянув на наручные часы, он поспешил к комнате Соа. Но, увидев, что дверь в её комнату приоткрыта, а за ней, у самого порога, стоят ботинки его отца, остановился.

Наследник рода Ли посидел, глядя на них, пока из‑за стены доносились тихие слова любви, предназначенные не ему. Потом тихо встал, ушёл в свою спальню, закрыл дверь. И не выходил до самой ночи.

Глава 15

Вечер наступил неожиданно.

Я стояла у окна в своей спальне, смотрела, как солнце проваливается за горизонт, и не узнавала этот дом. Он не давил. Не шептался тенями. Не играл со светом. Просто стоял – старый, тёмный – и ждал.

Обычный дом.

Я прижала ладонь к стеклу. Оно холодное, за ним – сад, кусты сирени, дорожка к склепу. Всё то же. Но другое.

За спиной – сбитая простыня, смятая подушка, запах кедра и табака, который никак не выветрится. Я и не хотела, чтобы он выветривался.

Джунхёк ушёл час назад. Сказал, что нужно проверить западное крыло, что Доён там, что он не хочет оставлять его одного. Я не спорила. Он поцеловал меня перед уходом – коротко, почти по‑деловому, но я почувствовала в этом поцелуе то, что он никогда не скажет вслух. Не умеет. Привык молчать. Я тоже привыкла.

Теперь я стояла у окна, смотрела на догорающий день и пыталась понять, что изменилось.

Изменилось всё.

Я перестала бояться.

Не того, что придёт Мокёль. Не того, что Доён возненавидит. Не того, что я не справлюсь. Другого – себя. Своих желаний. Своего права на счастье.

Раньше мне казалось, что если я выберу – я предам. Выберу Джунхёка – предам Доёна. Выберу Доёна – предам себя. Так я жила неделями. Между. Ни там, ни там. В подвешенном состоянии, которое высасывает силы хуже любой битвы.

А теперь я выбрала.

Не потому, что должна. Не потому, что он лучше. А потому что сердце стукнуло – и замерло. И я вдруг поняла, что всегда знала, где моё место. Просто боялась признаться.

За дверью послышались шаги.

Я обернулась.

Дверь приоткрылась. Вернулся Джунхёк. Он вошёл без стука, как к себе. Но это была моя комната. И я хотела, чтобы так было всегда – чтобы он входил без стука.

– Ты не спишь, – он оглядел сбитые нами простыни и коротко улыбнулся.

– Не могу. Камень гудит.

– Думаешь, Мокёль пытается на него влиять?

– Нет, скорее сам артефакт готов к активации…

Джунхёк подошёл ближе, встал рядом у окна. Посмотрел на сад, на темнеющее небо, на моё отражение в стекле.

– Ты бледная, Соа.

– Я всегда бледная. – И это было правдой. По крайней мере, в этом, новом теле.

– Нет. Ты… светишься.

Я не знала, что ответить. Шутка? Комплимент? Джунхёк не умел говорить красиво. Но иногда срывалось. И это стоило всех красивых слов на свете.

– Доён знает? – я не хотела спрашивать, но всё же спросила. Лишь позже я поняла, что давно минуло время шести, а значит, младший Ли видел и забытую нами приоткрытую дверь, и… возможно, даже что‑то большее.

– Я ему сказал.

– И как он?

Я могла бы уверять кого угодно, что не нервничаю, но… Лишь давно утраченная привычка