Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

– только тишина. Не было страха – только покой. Он целовал меня так, будто мы делали это тысячи раз – и в первый. Медленно, глубоко, изучая не столько мои губы, сколько то, что за ними.

Я отвечала. Не нападая, не обороняясь – просто открываясь, впуская, отдавая. Теперь я не стеснялась своих чувств и не пугалась его желания. Мы наконец обрели то, чего так страстно желали. Друг друга.

Руки Джунхёка скользнули по моей спине, притягивая ближе. Я чувствовала тепло его тела даже через ткань рубашки. Слышала, как бьётся мужское сердце – ровно, сильно, уверенно.

– Ты дрожишь, – прошептал он, отрываясь от моих губ.

– Это не от страха.

– А от чего?

– От того, что слишком долго ждала.

Джунхёк посмотрел на меня – в глаза. Без защиты, без маски. В этом взгляде было всё: его годы, его одиночество, его страхи, его надежды. И любовь. Такая огромная, что мне стало тесно в собственном теле.

– Я помню, что случилось с Доёном, – сказал он тихо.

Я кивнула.

– Я не виню тебя. Ни тебя. Ни его. Мокёль управлял вами. Вы были пешками.

– Но ты видел…

– Я видел, как ты шепчешь моё имя, когда он нависает над тобой.

Слёзы обожгли веки. Я зажмурилась, чтобы горячие капли не упали.

– Ты была не с ним, – продолжил Джунхёк, начав покрывать мою шею и ключицы поцелуями. – Ты была с мыслью обо мне. И этого достаточно.

– Ты не ревнуешь?

– Ревную, – он усмехнулся – горько, но без злобы. – До безумия. Каждый раз, когда он смотрит на тебя. Каждый раз, когда ты улыбаешься ему. Но я знаю: это не любовь. Это привычка. А я – твой выбор.

– Ты – мой выбор, – повторила я и сама удивилась тому, как легко это прозвучало.

Незаметно, в водовороте тихих обещаний и тягучих поцелуев, мы переместились на кровать. Не спеша, не разрывая губ, не отрываясь друг от друга.

Я помню, как рука Джунхёка скользнула по моему плечу, снимая бретельку ночной рубашки. Как замерла, спрашивая разрешения. Как я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он касался меня так, будто изучал карту неизведанной страны. Каждый сантиметр кожи – с вопросом, с нежностью, с благоговением. Губами, пальцами, дыханием. Я тонула в этих касаниях – не падала, не разрушалась, а именно тонула, медленно, сладко, отпуская контроль. И одновременно с этим не забывала стягивать с него белую ткань рубашки, развязывать тугой узел галстука, вытягивать ремень брюк…

– Ты красивая, – прошептал Джунхёк, склоняясь надо мной так, чтобы не давить своим весом, но закрывать от всего оставшегося мира. – Ты всегда была красивой.

– Даже сейчас, когда пришла ужасно вымотанной после Чиока?

Он усмехнулся.

– Особенно сейчас.

Я провела пальцами по его лицу – по скулам, по губам, по морщинкам у глаз, которых раньше не замечала. Джунхёк смотрел на меня не отрываясь, будто боялся, что я исчезну.

– Я не исчезну, – пообещала я, помня, что именно этого он и опасался больше всего.

– Я знаю.

– Тогда перестань бояться.

– Не могу. Это единственное, что я умею хорошо.

Я притянула его к себе и поцеловала. Долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами: «Я здесь. Я с тобой. Я не уйду».

Джунхёк с готовностью изголодавшегося ответил. И в этом ответе не было сдержанности – только честность. Только мужчина, который ждал слишком долго и наконец позволил себе не ждать.

Это отличалось от того, что происходило между мной и Доёном. Там – боль, страх, чувство, что меня используют как куклу, как инструмент, как вещь. Там – чужая воля, подменённые эмоции, потеря себя. Здесь – выбор. Осознанный, взрослый, свободный. Здесь – тишина. Не та, в которой прячутся, а та, в которой говорят без слов. Здесь – он.

Последние преграды из ненужных вещей были отброшены в стороны, а горячее прикосновение опалило внутреннюю поверхность бёдер за один долгий стон – до того, как он наконец сделал плавное движение внутрь.

Джунхёк двигался медленно, глубоко, вглядываясь в моё лицо, ловя каждую эмоцию, каждый вздох. Его руки держали меня так, будто я – единственное, что имеет значение во всём этом проклятом мире. Словно он подписал договор не с демоном, а со мной, и главным условием являлось моё наслаждение.

– Не закрывай глаза, – попросил он.

И я подчинялась. Я смотрела на него: на лицо – сосредоточенное, красивое, с капельками пота на висках; на глаза – тёмные, глубокие, полные того, что Джунхёк никогда не произносил вслух.

– Я люблю тебя, – призналась я. В первый раз – не в ответ, не из жалости, не от безысходности. Просто потому, что это было правдой.

Джунхёк остановился всего на мгновение. Потом его губы растянулись в улыбке – той самой, которую я видела всего несколько раз. Искренней, мальчишеской, почти смущённой.

– Я тоже тебя люблю, Соа. Всю. Всегда.

Его улыбка на мгновение осветила всё вокруг – и тут же сменилась новой волной нежности, ещё более глубокой, ещё более откровенной. Джунхёк наклонился ко мне, коснулся губами лба, затем виска, щеки, уголка рта – словно запечатлевал каждое прикосновение в памяти.

– Ты даже не представляешь, как долго я ждал этих слов, – прошептал он, и голос его дрогнул. – Как боялся, что никогда их не услышу.

Я провела пальцами по его спине, ощущая под кожей игру мышц, теплоту кожи, биение пульса. Каждое движение отзывалось во мне волной жара, растекающегося по венам, затуманивающего разум – но не лишающего ясности. Наоборот, я чувствовала себя более живой, чем когда‑либо прежде.

– Теперь ты знаешь, – ответила я, приподнимая голову, чтобы поцеловать его в подбородок, в шею, туда, где бешено билась жилка. – Я здесь. Я с тобой. И я говорю это потому, что это правда. Я люблю тебя, Джунхёк.

Он снова двинулся – медленно, глубоко. Но теперь в его ритме появилась новая нота: не просто страсть, а какая‑то торжественность, почти священность момента. Он больше не сдерживался, но и не терял контроля – он отдавался этому так же полностью, как и я.

Его руки скользили по моему телу – по плечам, по бокам, по бёдрам, – запоминая, изучая, даря ласку. Пальцы переплелись с моими, сжали их крепко, будто скрепляя обещание.

–