Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

грызть ногти и внимательный взгляд Джунхёка останавливали от этого пагубного проявления эмоций.

Джунхёк приобнял меня за плечи, прислонив спиной к своей груди. Стало легче… С ним мне всегда становилось легче.

– Доён зол. Но держится.

– Ты не должен был…

В голову упрямо лезло множество самых ужасных вариантов того, что мог бы предпринять импульсивный наследник. Доён никогда не сдерживался, а если Мокёль вновь начнёт влиять через метку…

– Я должен, – перебил мои размышления Джунхёк. – Я его отец. И твой… – он запнулся.

– Мой кто? – Все мысли о Доёне рассыпались под напором покрасневших щёк и ожидания ответа.

Джунхёк наклонился, оставив на моей щеке короткий поцелуй.

– Не знаю. Ещё не придумал название. Для бойфренда я староват…

Я усмехнулась. Он редко заставлял меня смеяться – и когда это случалось, я чувствовала себя так, будто нашла что‑то редкое, драгоценное, что прятали от всех.

– Мужчина, – сказала я. – Ты – мой мужчина.

Джунхёк мягко развернул меня к себе. Посмотрел так, что у меня перехватило дыхание.

– Повтори.

– Мой мужчина. Мой. Только мой.

Джунхёк поцеловал меня – жадно, глубоко, вжимая в стену, забыв про осторожность. Я отвечала – не оглядываясь, не думая и не боясь.

– Ритуал, – прошептала я, когда оторвалась.

– К чёрту ритуал, – распаляясь, поцелуи опустились к ключицам и вниз – к ложбинке на груди. Горячее мужское дыхание словно старалось заклеймить мою кожу своим прикосновением, вторя губам и языку. – К чёрту весь мир.

– Джунхёк… – Мысли плавились, поддаваясь желаниям моим и его. Ноги слабели, а контраст между прохладной стеной и разгорячённым телом Джунхёка кружил голову похлеще американских горок.

Тот, что слишком долго держал броню ледяной отстранённости и спокойствия, оказался невероятно пылким.

– Я помню, Соа… помню…

Джунхёк с видимым трудом отстранился, провёл рукой по волосам, вздохнул. Пелена во взгляде понемногу сменялась расчётливым блеском. Бизнесмен – всегда и везде. «Кроме моей постели», – не без удовольствия напомнил внутренний голос.

– Доён ждёт в главном зале. Камень Равновесия готов?

Я коснулась груди. Камень отозвался спокойным теплом.

– Готов.

– Тогда идём.

***

Главный зал встретил нас полумраком.

Солнце уже село, но лампы не зажигали. Свет шёл только из окон – багровый, предзакатный, тот самый, который я раньше боялась. В нём всегда чудилось что‑то потустороннее. Теперь – нет. Теперь это был просто закат.

Доёна я заметила сразу же – у камина. Он не обернулся на наши шаги: стоял, положив руку на каменную полку, смотрел на потухший огонь. Плечи под рубашкой казались напряжёнными, а спина – слишком прямой. В его позе я не видела вызова или ожидания. Только усталость.

«Он всё знает, – мысленно выдохнула я. – Конечно, знает… И должен понять нас».

Я подошла ближе.

– Привет, – неловко начала я, не зная, что сказать дальше, но чувствуя необходимость этого неловкого разговора.

– Привет, – ответил он, но не обернулся.

– Доён…

– Не начинай, – перебил Доён. – Просто… не начинай, Соа.

Я замолчала. Джунхёк встал рядом, но не взял меня за руку. Дал мне пространство.

– Я не злюсь, – продолжил Доён, всё так же не смотря в нашу сторону. – Правда. Просто… я не знаю, что говорить. Я раньше много говорил тебе, малы… то есть, Соа, а теперь будто всё, что я хотел сказать, стало неважным.

– Это не так, – притуплённая боль в голосе Доёна полоснула по сердцу. – То, что моё сердце выбрало другого, не делает тебя или твои слова и чувства неважными.

– Делает. Для тебя – нет. Для меня – да.

Доён наконец повернулся. Я не ожидала, что он будет плакать. Доён не плакал. Даже когда рассказывал про мать. Даже когда дрался с отцом. А сейчас стоял и не скрывал крупных слёз, стекающих по пушистым ресницам.

– Я люблю тебя, Соа. И всегда буду любить. Но я не хочу быть тем, кто стоит между вами. Не хочу быть причиной ваших ссор. Не хочу, чтобы ты жалела, что не выбрала меня.

– Я не жалею, – наверное, не стоило этого говорить, но я сказала. – Ни о чём.

– И правильно. Нечего жалеть.

Доён вытер лицо рукавом – грубо, по‑мальчишески – и подошёл к Джунхёку.

– Поздравляю, отец. Ты получил, что хотел.

– Я не хотел этого, – возразил Джунхёк. – Это случилось не по моему расчёту. Есть вещи, не подвластные даже мне.

– Не ври.

– Я не вру.

Доён посмотрел на него – долго, в упор. Потом кивнул, сжав челюсть. Во взгляде промелькнула тень, но тут же сменилась глухим принятием. Я понимала, что больше к этой теме мы не вернёмся. По крайней мере, больше своих чувств младший Ли мне не откроет. Не из‑за того, что решил отдалиться полностью, а потому что не хочет жалости. И не хочет сделать мне ещё больнее, чем раньше.

– Ладно. Ритуал. Давайте сосредоточимся на главном.

Он взял кинжал с каминной полки – серебряный, длинный – и провёл пальцем по лезвию.

– Кровь всех троих. Полное доверие. Иначе не сработает. Так? – кривая усмешка на секунду вернула его лицу прежнюю беззаботность богатого наследника.

– Доверяешь? – спросил Джунхёк, посматривая на кинжал в руках сына без опаски, а будто оценивая правильность выбора орудия ритуала.

– Не стоит, – шепнула я, осторожно коснувшись локтя Джунхёка, боясь, что Доён воспримет всё неверно.

Доён проследил за моими пальцами, а после вновь вернул внимание на отца.

– Тебе, отец? Нет, не доверяю. Ей? – он вновь посмотрел на меня, теперь в глаза. – Да.

– Этого достаточно, – спокойно заметил Джунхёк.

– Надеюсь, – еле слышно выдохнула я. Оставалось надеяться, что во младшем Ли говорит обида, а не искреннее недоверие к отцу. Иначе наша затея обещала стать провальной.

– Приступим, – с театральным поклоном хмыкнул Доён.

И мы встали в круг.

Камень я предварительно сняла с шеи и положила в центр. Но перед этим не удержалась от странного порыва и погладила его, как кота, – по гладкой поверхности, по трещине, которая пульсировала красным. Камень Равновесия нагрелся, загудел. Я чувствовала его – внутри себя, под рёбрами. Мы были связаны. Не как с Мокёлем – по‑другому. Теплее и правильнее.

Джунхёк развернул свиток, полученный мной у Жнецов, и прочитал слова вслух.