Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

– Я не замёрз.

– Врёшь.

– Немного.

Я улыбнулась. Его сонная мягкость подкупала. Сейчас передо мной сидел не жёсткий бизнесмен, не глава рода, связанного с демонами, а просто мужчина. Тот, к кому тянулось сердце с самого начала, хоть и не ведало этого до конца…

– Иди в комнату, – сказала я. – Отдохни по‑настоящему.

– А ты?

– Я уже отдохнула.

Джунхёк покачал головой.

– Я не могу. Я обещал дежурить.

– Джунхёк.

– Что?

– Я прошу тебя. Зайди.

Он смотрел на меня долго – так долго, что я начала считать удары своего сердца. Один, два, три, десять. Потом медленно кивнул.

– Хорошо. Но только на минуту.

Он поднялся, и мы вошли в мою комнату. Я закрыла дверь.

Теперь мы оказались одни. В тишине, которую не нарушали даже часы – они стояли на тумбочке, застыв на отметке «два часа».

Джунхёк огляделся. Он давно не был в моей спальне – не переступал порога, хотя я знала, что приходил по ночам, когда мне снились кошмары. Стоял за дверью, слушал, ждал. Всегда ждал.

– Садись, – попросила я, указывая на кресло у окна.

– Я постою.

– Упрямый, – вопреки упрёку захотелось улыбнуться. Бизнесмен пытался вернуть маску вечного контроля. Но я знала, что под ней находится.

– Знаю, – с грустной усмешкой признался он.

Я подошла ближе. Теперь нас разделял только воздух – тёплый, неподвижный, пахнущий деревом и моими духами. Я чувствовала, как Джунхёк напряжён, как его руки сжаты в кулаки, как он борется с собой, чтобы не сделать последний, разделяющий нас шаг, после которого не останется ничего, кроме ткани моей ночнушки и его рубашки.

– Ты боишься подойти? – спросила я.

– Всегда.

– И долго будем прятаться друг от друга?

Он промолчал. Но я знала, что Джунхёк просто боялся себя. Боялся, что не сможет остановиться, если приблизится. Боялся, что я отступлю первой.

– Я не стеклянная, – шёпотом произнесла я. – Я не разобьюсь.

– Я знаю.

– Тогда почему ты всё ещё там?

Джунхёк провёл по лицу ладонью, тяжело смахивая усталость последних дней, и шагнул.

Он делал это так, как делал всё – без лишних движений, без суеты. Шаг, другой – и вот я уже прижата к стене, а его ладони лежат по обе стороны от моей головы, не касаясь, но очерчивая границы мира, в котором больше нет никого.

– Ты уверена? Уверена, что я должен приближаться? – спросил он. Голос – севший, тёмный. Не тот, холодный, каким говорил с партнёрами и слугами. Другой. Настоящий.

– Как никогда.

– И зачем ты позвала меня?

Я видела горючий коктейль эмоций и догадок в его зрачках. Видела, как напряжены скулы, как тяжело дёрнулся кадык. Джунхёк сдерживался. Ждал, чтобы я подтвердила его догадку либо же навсегда поставила точку, расставила границы.

Вместо ответа я обняла его за шею и, привстав на носочки, потянулась к губам. Сейчас это была я. Не навязанные эмоции Мокёля, не та прошлая версия меня, что боялась и не знала, кому можно доверять, а кому нет. А я. Последняя версия меня. Та, что прошла через ад, через падение из окна, склеп, возможность потерять всё… и поняла, что сердце стучит по‑настоящему честно лишь рядом с Джунхёком.

Слегка отстранившись, Джунхёк сглотнул. Смотря лишь на мои губы, он, понизив голос до интимного шёпота, произнёс:

– Если ты передумаешь завтра…

– Я не передумаю.

– Соа…

– Я помню, что ты видел ту запись, – перебила я. Слова вырвались сами, без разрешения. – И что ты знаешь про меня и Доёна. Знаю, что ты ревнуешь. И злишься. И боишься, что я – не та, кем кажусь. И, возможно, считаешь меня предательницей или… ветреной.

Джунхёк поднял взгляд от губ к глазам. На дне его зрачков зародилось новое чувство – боль. Конечно, он не забыл того, что произошло между мной и его сыном. Никто бы не смог так просто забыть.

– И всё равно ты здесь, – дрожа всем телом, продолжила я. – Держишь меня, хотя мог бы уйти. Слушаешь, хотя мог бы закрыться. Почему?

Джунхёк смотрел на меня долго. Очень долго. Понемногу боль сменялась тоской, осознанием… проигрыша? А после и вовсе оставила место лишь для тихого принятия.

– Потому что я люблю тебя, – сказал Джунхёк, гулко ударяя кулаком об стену. Костяшки тут же окрасились алым. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Я не отвела взгляда, не отшатнулась, а продолжала слушать, ведь знала, что Джунхёк никогда не причинит мне вреда. – Люблю, – продолжил он, сжимая зубы, – всю. С прошлым, с чужим телом, с Камнем Равновесия на груди. И… с тем, что не только на мои худшие чувства влиял Мокёль: вы с Доёном также стали его жертвами. Я люблю тебя такой, Соа, какая ты есть. И не жду, что ты изменишься.

– А если я не хочу меняться?

– Тогда не меняйся.

Его лицо было так близко, что я чувствовала дыхание – жаркое, неровное, с горьковатым привкусом кофе. И запах – кедр, ментол, табак. Запах, который стал для меня домом.

– Ты знаешь, что я не умею говорить красиво, – Джунхёк поднял одну руку – ту, по которой теперь текли тонкие струйки крови, – и очертил подушечкой большого пальца мои губы, чуть надавливая, приоткрывая нижнюю.

– Знаю. – Внизу живота сжимался тягучий, горячий узел. Каждый миллиметр моего тела незамедлительно отзывался на любое движение этого уверенного мужчины, теряющего контроль только рядом со мной.

– И не умею быть нежным, – выдох Джунхёка опалил кожу за моим ухом. Не поцелуй, только невесомое обещание его.

Ноги стали ватными. Не спасала даже стена за моей спиной. Сжав его плечи, я порадовалась тому, насколько велика теперь наша разница в размерах. Я без труда могла найти опору, будто в нерушимой скале.

– Умеешь. Ты просто не показываешь, – прошептала в ответ, чувствуя, как чёрные омуты глаз начинают затягивать.

– С тобой – не получается скрывать.

– Не скрывай… пожалуйста… – на выдохе попросила я.

Джунхёк сдавленно выругался – настолько тихо, что я не разобрала слов, – а после, словно наконец решившись сломать все барьеры, порывисто наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй отличался от всех, что были раньше. В нём не было отчаяния