Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

видела, как его плечи опустились – будто сбросили тяжёлый груз. Или, наоборот, приняли его.

– Я слишком рано узнал о проклятье семьи, – снова заговорил Джунхёк. Я повернулась к нему. Он смотрел на меня – устало, тепло, с какой‑то новой, незнакомой нежностью. – Я думал, что буду как отец и дед. Что Мокёлю меня не обмануть.

– Обманул? – спросила я.

– Не обманул. Но… забрал больше, чем я готов был отдать.

– Что он забрал?

Джунхёк долго молчал. Часы тикали. Угли потрескивали. Где‑то за окном каркнула ворона – хрипло, одиноко.

– Мою молодость, – наконец признался он. – Мою способность доверять. Моё умение радоваться простым вещам. Я не помню, когда в последний раз смеялся. По‑настоящему, от души. До того, как ты, Соа, появилась в этом доме.

Лицо, шея и уши начали невыносимо гореть. Джунхёк редко говорил о чувствах. И практически никогда прямо, но даже в таких простых, невинных фразах он умудрялся показать необычайную привязанность. Не словами, а их звучанием.

– Я не умею говорить о чувствах, – продолжал он, вторя моим мыслям. – Не умею быть мягким. Не умею обещать то, чего не могу дать. Но я могу быть рядом. Каждый день. Каждую ночь. Даже когда ты избегаешь меня. Даже когда я боюсь.

– Чего ты боишься? – Мне хотелось обнять его, уткнуться в грудь, сказать, что я здесь, рядом. Но, помня о присутствии Доёна, я не сдвинулась с места.

– Что ты уйдёшь, Соа. Как все. Как моя мать, которая умерла, когда мне было десять. Как отец, который сгорел в сделке с Мокёлем, когда мне было двадцать пять. Как Доён… который рано или поздно уйдёт в свою жизнь. А ты… ты последняя, кого я готов удержать.

– Я не уйду, – едва заметный шаг к Джунхёку я оборвала усилием воли. Как и руку, что собиралась дотронуться до его щеки. «Не время, не на глазах у… его сына».

– Ты не можешь этого обещать.

Доён хмыкнул. Он не поворачивался, не вмешивался, но, несомненно, всё слышал и впитывал.

– Могу, – не выдержав собственной пытки противоречий, я наконец подошла к Джунхёку и взяла его за руку. – Я уже умерла однажды. В той жизни, в Сеуле. Мне было тридцать. И я никого не оставила после себя – ни мужа, ни детей, ни даже хорошего друга. Просто серая улица, фары машины, темнота. А потом я оказалась здесь. В чужом теле. В чужом доме. Среди людей, которые не должны были меня принять.

– Но приняли, – сказал Доён, не оборачиваясь.

– Да, – я посмотрела на его спину. – Приняли. И теперь я знаю: дом – это не стены. Не особняк, не магия, не контракты с демонами. Дом – это вы. Оба.

Доён медленно повернулся. Его лицо оказалось мокрым – он плакал. Не скрывая. Не вытирая. Не наследник с золотой ложкой во рту, а парень, который устал и запутался…

– Птичка, ты знаешь, что я молод. Я не знаю, кем хочу быть. Не знаю, чего хочу от жизни. Кроме одного.

– Чего? – спросила я.

Джунхёк напрягся.

– Тебя, – ответил Доён.

Доён сократил дистанцию, остановился в полуметре – на расстоянии вытянутой руки. Джунхёк переплёл мои пальцы со своими, словно показывая сыну без слов, что не отступит. Я стояла между ними – не выбирая, не деля. Просто здесь. С ними.

– Я готов на время оставить разговор о моём настоящем отце. Раз это необходимо для победы над демонической мразью. И я не прошу тебя, малышка, выбирать сейчас, – всё так же смотря мне в глаза, произнёс Доён. – Я знаю, что я младше. Знаю, что ты видишь во мне мальчишку. И, может быть, ты права. Но то, что я чувствую, – это не мальчишество. Это настоящее.

– Я знаю, – краска стыда распространилась дальше, казалось, теперь даже кончики моих пальцев пылают. Неловкость от всей ситуации заглушила даже страх перед демоном. Но я повторила так, чтобы Доён поверил: – Поверь, я знаю.

– Тогда почему ты не можешь… – он запнулся.

– Потому что я боюсь ранить вас обоих, – ответила я честно. – Вы оба дороги мне. По‑разному. Я не могу выбрать между океаном и огнём.

– Не стоит на неё давить, – Джунхёк переместил руку на мои плечи, приобнимая. Не создавая дистанцию, но указывая на право находиться столь близко.

Я покачала головой, видя, что Доён готов вновь вспылить.

– Прошу вас, не начинайте. Сначала – Мокёль. Потом – правда об отце Доёна. Потом… потом посмотрим.

– А если мы оба не выживем? – с напускной язвительностью поинтересовался Доён.

– Если вы не выживете, мне не нужно будет выбирать. Я уйду с вами.

Они оба замолчали. Посмотрели на меня – по очереди, потом одновременно. Тёмные зрачки расширились. Наверное, ни один из Ли до этого момента не понимал, насколько они оба мне дороги.

– Ты невыносима, – фыркнул Доён с какой‑то странной, мокрой улыбкой.

– Я знаю.

– И это тоже в тебе… невыносимо привлекательно, – добавил Джунхёк с лёгкой улыбкой.

Я рассмеялась. Первый раз за много дней. Настоящий смех – не истеричный, не надломленный. Просто живой.

Камень на груди пульсировал тихо, едва заметно.

– Кажется, мы готовы, – сказала я.

Джунхёк кивнул. Доён тоже.

– Давай проведём ритуал, – Доён с нетерпением посмотрел на артефакт на моей груди.

– Сейчас? – уточнил Джунхёк.

– Да. Чем скорее, тем лучше. Я не хочу больше ждать.

Джунхёк наклонился ко мне. Я шепнула:

– Давай.

– Хорошо, – сказал он. – Но прежде чем мы начнём…

Он подошёл к Доёну. Встал напротив. Положил руки ему на плечи – впервые за долгое время не как отец, а как равный.

– Твой отец, тот, что в западном крыле… Он не страдает. Он спит. И когда проснётся, я расскажу ему всё. Про тебя. Про то, как ты вырос. Про то, каким человеком стал. И если он захочет быть твоим отцом, я не буду мешать.

– А если не захочет? – голос Доёна потонул в бое часов. Слишком долгое время занял наш сложный разговор. Приблизилось время зенита.

– Тогда у тебя всё ещё буду я. Если ты захочешь.

Доён смотрел на него долго. Потом шагнул вперёд и обнял. Крепко,