Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 2 - Лика Русал"

не отстранялся от меня. Взгляд вновь прояснился. – Несколько часов. Поесть. Отдохнуть. Собраться с мыслями.

– А если за эти часы Мокёль навредит Соа? Думаю, он уже понял, что она раздобыла заклинание для активации Камня Равновесия.

– Я выставлю охрану. И прикажу слугам не выходить из комнат без приказа. Сам не отойду от Соа ни на шаг.

– А если он вселится в тебя? – спросил Доён. – Или в меня?

Джунхёк посмотрел на сына. Прямо, твёрдо.

– Тогда ты ударишь меня. И я буду благодарен.

Доён не нашёлся, что ответить.

В коридоре раздался крик.

Мы обернулись одновременно. Крик повторился – женский, высокий, полный ужаса. Я узнала этот голос. Миён.

– Чёрт, – выдохнул Доён.

Мы выбежали в коридор.

Миён стояла у лестницы, на полпути между первым и вторым этажами. Её было не узнать. Глаза залиты чернотой, как у куклы с выбитыми стёклами. Изо рта шёл пар – густой, холодный, неестественный. Она улыбалась. Широко, нечеловечески.

– А вот и моя беглянка, – произнёс Мокёль её голосом. Низким, раскатистым, липким. Чёрные глаза смотрели прямо на меня. – Камень и заклинание при тебе? Хорошо. Я сам его заберу.

Она рванулась вперёд. Слишком быстро. В руке блеснул нож – кухонный, длинный, остро заточенный.

Доён среагировал мгновенно. Он бросился на перехват, перехватил её руку в воздухе. Миён дёрнулась – он не удержал. Она оказалась сильнее, гораздо сильнее.

– Джунхёк! – крикнул Доён.

Джунхёк подскочил сбоку, схватил Миён за вторую руку, заломил за спину. Вдвоём они повалили её на пол. Девушка, оказавшаяся во власти Мокёля, стала сильнее, но поддалась силе двух мужчин. Нож вылетел, звякнул о паркет, откатился к стене.

Она смеялась. Этим жутким, чужим смехом.

– Вы не сможете активировать Камень, – прошипела Миён, извиваясь в их руках. – Вы ненавидите друг друга. Ты, – её голова дёрнулась в сторону Джунхёка, – скрываешь от них правду. Хуже – ты предал их задолго до того, как они вошли в этот дом!

Я смотрела на Джунхёка. Его лицо побелело.

– А ты, – Миён повернулась к Доёну, – хочешь её, но никогда не получишь. Ты даже не знаешь, кого называешь отцом. Спроси его, где настоящий твой отец, мальчик. Спроси, почему он не мёртв.

– Заткнись! – Доён встряхнул Миён за плечи.

Но Мокёль не замолчал. Он смеялся губами одержимой девушки.

– Я не убил твоего отца. Джунхёк заключил сделку в последний момент. Держит его в западном крыле – кормит, поит, сохраняет тело в стазисе. Запасная душа для меня. Чтобы торговаться. Каждую ночь он ходит туда и смотрит на него. Считает дни. Помечает в календаре, когда придёт время отдать.

Доён замер. Отпустил Миён. Отступил на шаг.

– Это правда? – он смотрел на Джунхёка. Глаза расширены, в них – не гнев. Отчаяние. – Мой отец жив? Ты знал?

Джунхёк не отвечал.

– Я спрашиваю тебя! – Доён почти кричал.

– Да, – прозвучал голос Джунхёка. Тихий. Усталый. – Жив. Я держу его в западном крыле. Уже двадцать лет.

– Ты… – Доён не мог выговорить ни слова. Кулаки сжимались и разжимались. Он смотрел на отца – человека, которого называл папой, – и не узнавал его.

– Он сам пришёл ко мне, – продолжал Джунхёк. – Когда понял, что не может расплатиться с Мокёлем. Он просил защитить тебя. Я согласился. Поставил одно условие: он живёт в стазисе, а Мокёль не трогает его душу, пока я веду переговоры.

– Двадцать лет, – прошептал Доён. – Двадцать лет ты тянул время. А я думал, что он умер. Я хоронил его. А мама? Она… – Доён задохнулся от осознания. – Она тоже думала, что он мёртв. Ты не сказал и ей?!

– Я не мог сказать.

– Не мог? Или не хотел?

– Не мог, – повторил Джунхёк. – Твоя мать сама заключила сделку. Второй раз я бы не смог уговорить Мокёля об отсрочке! А ты… ты был ребёнком. Если бы знал – ты бы полез к нему. Мокёль убил бы вас обоих. Я не имел права рисковать.

– Ты не имел права решать за меня! – Доён закричал. – Ты не мой отец! Ты – тюремщик!

В этот момент Миён – Мокёль – дёрнулась. Вырвалась. Оттолкнула Джунхёка, метнулась в сторону западного крыла, но на полпути споткнулась. Чёрная субстанция вырвалась из её рта – густая, дымная, живая – и улетела в темноту. Миён обмякла, рухнула на пол без сознания.

Осталась лишь тишина. Только тяжёлое дыхание Доёна и моё – прерывистое, судорожное.

Я стояла, глядя на обоих: на Доёна – сломленного, растерянного; на Джунхёка – бледного, сжавшегося, будто ожидающего удара.

– Мокёль хотел этого, – осознала я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Он специально выбрал этот момент, чтобы разорвать вас. Чтобы вы не смогли действовать вместе. Он боится Камня Равновесия. Боится, что мы сможем его победить.

– Это ничего не меняет, – глухо отозвался Доён. – Правда остаётся правдой.

Меня тоже поразил поступок Джунхёка, но, в отличие от младшего Ли, я научилась верить во всё, что делал Джунхёк. Он иногда был неправ, действовал умом, а не сердцем, но… всегда пытался защитить, уберечь. Пусть своими путями, слишком лишёнными чувств, – однако пытался.

– Изменить правду нельзя, – я подошла к Доёну и взяла его за руку. Он не отстранился. – Но выбор, что с ней делать, – наш.

– Ты предлагаешь мне простить? Сейчас?

«Да, простить сразу – слишком сложно», – я покачала головой.

– Я предлагаю тебе не дать Мокёлю выиграть.

Доён смотрел на меня долго. Потом перевёл взгляд на Джунхёка. Тот стоял, прислонившись к стене, опустив голову. Впервые я видела его таким – не хозяином, не главой семьи, не холодным стратегом. Просто человеком, который сделал выбор и теперь не знал, как за него расплачиваться.

– После ритуала, – сказал Доён. – Ты отведёшь меня к нему.

Джунхёк поднял голову.

– Договорились. После ритуала.

Доён кивнул. Один раз. Резко.

Мы стояли втроём в коридоре, где только что звучал голос Мокёля. У наших ног лежала без сознания Миён. На стенах – трещины, появившиеся там, где ещё вчера была гладкая штукатурка. Особняк старел на глазах.

– Идёмте, – позвала я. – Нужно поесть. Привести себя в порядок.

– А она? – Доён