Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Выпейте-ка это, Торо! — услышал Жан.

Что-то твердое уперлось ему в губы, он глотнул и сразу понял, что вовсе не чай льется ему в горло.

— Бульон из кукши, — услышал он снова. — Сейчас вам станет лучше.

Эти слова заставили Жана окончательно очнуться. Диксон протягивал ему жестяную миску, в которой лежало несколько жалких кусочков мяса. Не раздумывая, Жан схватил ее и начал есть, он остановился, только когда в миске осталось всего три или четыре кусочка и пара тонких костей.

— Mon Dieu! — вырвалось у него. — Это была всего лишь кукша, а я съел ее целиком, ничего вам не оставил!

Молодой англичанин ухмыльнулся:

— Я съел вашу муку, Торо. Вы — мою кукшу. Все по-честному, не так ли?..

Миска упала на снег. Руки мужчин встретились в крепком рукопожатии, и в душе Жана сложились и зазвучали слова безмолвной молитвы, которую он едва не произнес вслух: «Я благодарю великого Бога, Мелли, за то, что человек, которого ты полюбила, именно таков!» Жан, однако, сумел промолчать. Все еще пошатываясь от слабости, он выбрался из укрытия и поднялся на ноги.

— Снегопад может начаться снова, — сказал он, пристально глядя на затянутое облаками небо над головой. — Нам нельзя терять время. Сколько вы блуждали, прежде чем устроили себе это убежище в кустах?

— Часов десять, — сказал Диксон. — У меня есть компас. Я шел по нему на запад, пока не понял, что проскочил мимо озера Бейн. Тогда я свернул на север.

— Так у вас есть компас! — воскликнул Жан, и его глаза заблестели. — Мсье Диксон, я уверен, что фактория совсем близко. Какая удача, что вы решили устроить стоянку, вместо того чтобы и дальше плутать по окрестностям. Покажите мне скорее, где север!

— Вон там.

— Значит, нам надо идти на юг. Точнее, на юго-восток. Если вы двигались десять часов сначала на запад, потом — на север, стало быть, мы сейчас находимся к северо-западу от озера Бейн.

Больше ничего Жан добавлять не стал. Достав из убежища в кустах винтовку, он сунул в мешок пачку чая и котелки, второе одеяло оставил на снегу и, прикинув что-то в уме, двинулся к вершине горного кряжа. Англичанин, сгибаясь под тяжестью ружья, старался не отставать. Медленно, с трудом они поднялись на вершину; здесь Жан остановился и пристально вгляделся в серый свет дня, заливавший пространство внизу, а Диксон присел на снег, чтобы перевести дух. Когда Жан повернулся к нему, губы англичанина скривила слабая усмешка.

— Все, выдохся, — сказал он, тяжело дыша. — Мне по этому снегу не пройти, Торо.

В его глазах, однако, не было ни тени страха, а голос звучал почти весело.

Жан неожиданно просиял.

— Я знаю этот горный кряж! — воскликнул он. — От него до фактории не больше мили. Оставьте свое ружье здесь — и вперед!..

Диксон завозился, пытаясь подняться, и Жан подхватил его под мышки, чтобы помочь. Спрятав ружье англичанина под приметной скалой, они медленно двинулись вниз. Через каждые несколько сотен ярдов они останавливались, чтобы перевести дух, и после каждой такой передышки Диксон вставал на ноги, скрипя зубами от боли.

— Мука с водой застряла у меня где-то внутри и мешает дышать, — мрачно улыбнулся он. — А еще эти судороги... о-ох!

— К ужину мы уже будем дома, — уверил его Жан, стараясь подбодрить англичанина, но тот все тяжелее опирался на его плечо.

— Будет лучше, если дальше вы пойдете один, — сказал он наконец. — Я вам только мешаю. А доберетесь до фактории, отправите кого-нибудь мне на помощь.

— Я обещал Мелиссе, что приведу вас к ней, если отыщу, — ответил Жан, глядя в сторону. — И я намерен сдержать слово. Кроме того, если снова начнется буран, вы наверняка погибнете.

— С-скажите... скажите мне, Торо... — Диксону не хватало воздуха, и говорил он с трудом. — Это она... она отправила вас на поиски?

Что-то в голосе англичанина заставило Жана вглядеться в его лицо. Ввалившиеся от голода бледные щеки Диксона покрылись лихорадочным румянцем, потухшие глаза снова заблестели.

— Это она... послала?

Жану пришлось сделать над собой усилие, чтобы ответить спокойно:

— Она ни о чем меня не просила. Словами не просила. Но я знал: если сумею привести вас на озеро Бейн живым и невредимым, Мелисса будет очень счастлива.

Диксон не ответил, но ритм его прерывистого дыхания немного изменился. Жан, впрочем, этого не заметил. Пройдя еще ярдов тридцать, он остановился и разложил костер, чтобы растопить снег и вскипятить чаю для себя и своего спутника. Чай немного взбодрил обоих, и они пошли дальше, но какое-то время спустя Жан повесил свою винтовку на развилку молодого деревца.

— Мы вернемся за нашими ружьями через день или два, — сказал он. — Когда буран закончится.

Диксон теперь почти висел у него на плече, и они останавливались передохнуть чаще прежнего. Трижды они разводили костер, чтобы заварить чаю. Был уже поздний вечер, когда они добрались наконец до берега озера Бейн. На поляну, где стоял поселок, Жан выволок Диксона далеко за полночь; ни одно окно в домах не светилось, и он потащил теряющего сознание спутника в магазин компании. Там он разбудил Круазе, который впустил обоих, подложил в печку дров и поставил на огонь большой чайник.

— Позаботься о Диксоне, — попросил Жан. — И... не буди никого сейчас. О том, что случилось, можно рассказать и утром.

Оказавшись в своей бывшей комнате, которая по-прежнему пустовала, Жан растопил плиту, приготовил кофе, разогрел мясо из запасов Круазе и долго сидел у огня молча. Он все-таки нашел Диксона и привел в поселок. Утром Мелисса об этом узнает. Сначала она, конечно, поспешит к англичанину, а потом... потом придет к нему.

Поднявшись, Жан подошел к грубому дощатому столу в углу комнату и остановился, глядя в стену перед собой

— Нет, — прошептал он. — Мелисса не должна увидеть меня утром. И вообще никогда. Она больше никогда не должна видеть Жана Торо.

Достав бумагу и карандаш, он склонился над столом и, не присаживаясь, стал писать. Исписав одну страницу, Жан комкал ее в руке, швырял в огонь и начинал снова. В конце концов он набросал на листке с десяток торопливых строк на французском, которые, казалось, вырвались из са́мого его сердца.

Я вернул тебе Диксона, моя Мелли, и молюсь, чтобы всеблагой Господь послал вам настоящее, большое счастье. Оставляю тебе свою старую скрипку, чтобы каждый раз, когда ты возьмешь ее в руки, она пела бы тебе о любви Жана