Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

James Oliver Curwood

STEELE OF THE ROYAL MOUNTED.

THE HONOR OF THE BIG SNOWS.

ISOBEL: A ROMANCE OF THE NORTHERN TRAIL.

THE GOLDEN SNARE

Перевод с английского

Владимира Гришечкина, Ирины Иванченко,

Елены Петровой, Наталии Нестеровой

Серийное оформление Вадима Пожидаева

Оформление обложки Вадима Пожидаева-мл.

Иллюстрации

Гейла Хоскинса, Фредерика Ремингтона,

Луи Бомбледа, Говарда Пайла и других

Кервуд Дж. О.

Закон великих снегов : романы, рассказы / Джеймс Оливер Кервуд ; пер. с англ. В. Гришечкина, И. Иванченко, Е. Петровой, Н. Нестеровой. — СПб. : Азбука, Издательство АЗБУКА, 2026. — (Мир приключений. Большие книги).

ISBN 978-5-389-34158-6

16+

Джеймс Оливер Кервуд, американский писатель, охотник, путешественник и натуралист, был одним из первых, кто ввел в приключенческую литературу образ канадского конного полицейского — всадника в красном мундире и широкополом стетсоне, хорошо знающего не только букву закона, но и неписаные правила выживания на суровом Севере. Именно этот романтический образ объединил произведения, вошедшие в настоящую книгу.

«Филип Стил». Сын богатых родителей, переживая разочарование в своей первой любви, уезжает на север Канады и вступает в ряды Королевской конной полиции. В этом суровом краю ему предстоит преодолеть много трудных дорог, обрести друзей и врагов и новую любовь.

«Закон великих снегов». Бродячий скрипач, неизвестно откуда появившийся в охотничьем лагере на озере Бейн, становится другом овдовевшего траппера Джона Камминса. Их связывает память о прекрасной Мелиссе, жене Камминса, и забота о его крохотной дочурке. Двум мужчинам непросто растить малышку в северной глуши, но Джон не в силах покинуть землю, где похоронена его любовь. А в прошлом скрипача скрыта своя тайна.

«Изабель». Сержант Королевской конной полиции Уильям Маквей вынужден оставить своего заболевшего товарища в хижине посреди арктической глуши и в одиночку преследовать беглого убийцу. В дороге он встречает женщину, которая везет на собачьей упряжке гроб своего мужа. Билли решает помочь ей, не подозревая, что преследуемый им преступник намного ближе, чем предполагалось.

«Золотая петля». Офицер Королевской конной полиции Филип Рейн преследует в северных пустошах загадочного «волчьего пастыря» Брэма Джонсона, обвиняемого в нескольких убийствах. Странный ловчий силок, сплетенный из золотистых женских волос, интригует Филипа и подбрасывает ему новую загадку — загадку женщины, занимающей особое место в жизни Джонсона.

В издание также вошли избранные рассказы Кервуда и иллюстрации американских художников: Гейла Хоскинса, Фредерика Ремингтона, Луи Бомбледа, Говарда Пайла и других.

© З. А. Смоленская, примечания, 2026

.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Моей жене

ГЛАВА I

Письмо с ароматом гиацинта

Перо Филипа Стила уверенно бегало по бумаге. Он писал письмо, которое, возможно, никогда не отправит, но сам процесс каким-то образом помогал ему справиться с гнетущим ощущением одиночества.

Снаружи беснуется ветер. С озера, словно шрапнель, налетают тяжелые снеговые заряды, и кажется, будто нынешней непроглядной ночью все демоны, населяющие эту дикую, безлюдную местность, проснулись, чтобы сровнять с землей мою срубленную из толстых бревен хижину. Честно говоря, в такую ночь, когда вокруг только холодная пустыня, а над головой визжит и воет стремительно несущийся воздух, нелегко быть одному, без человеческого общества. Даже сквозь стены мне слышно, как грохочет о скалы прибой, как бьется о камень пла́вник. Так и кажется, будто тысячи осадных таранов силятся взломать мою дверь. Такая ночь напугает кого угодно! И даже когда напор стихии немного ослабевает, кроны высоких сосен над моей крышей скрипят и воют, распрямляясь после ударов урагана.

Завтра все здесь будет покрыто снегом. Отсюда до Гудзонова залива, от залива до арктических областей все оденется белым покрывалом, и там, где сейчас яростно ревет ветер и летит ледяная крупа, наступит бесконечная тишина — великое безмолвие, которое воспитывает суровых, скупых на слова северян. Это, впрочем, слабое утешение, во всяком случае сегодняшней ночью. Вчера я обнаружил в ларе с муко́й мышь и прикончил ее. Теперь я об этом жалею, — должно быть, шум и свист ветра выгнали зверька из гнезда, чтобы он составил мне компанию.

Впрочем, все было бы не так плохо, если бы не череп. За последние полчаса я трижды протягивал к нему руки, собираясь снять его с полки над очагом из нетесаного камня, в котором пылают сосновые дрова. И каждый раз я отступал и сидел, дрожа, в кресле-кровати, которое своими руками сделал из стволов молодых деревьев и шкуры карибу. Это человеческий череп. Еще совсем недавно человек этот был живым, он говорил, смотрел, думал, и это тревожит меня больше всего. Все было бы иначе, будь это старый череп, но нет — череп довольно свежий. По временам в его пустых глазницах мне мерещится жизнь, хотя, скорее всего, это просто мрачные отсветы пламени, пляшущего на просмоленных поленьях. А еще мне кажется, что в пустоте под сводом черепа живет былая страсть, разбуженная безумием сегодняшней ночи. Уже не раз я раскаивался, что оставил череп у себя, но сегодня я сожалею об этом с особенной силой.

Как воет ветер над крышей, как стонут и скрипят сосны! В дымоход то и дело проваливаются целые сугробы снега, и каждый раз я вздрагиваю, словно сам дьявол вырывается из очага в клубах пара, заслоняя от меня белеющий на полке череп. Я не могу даже лечь в постель и попытаться заснуть — это совершенно бессмысленно, ибо я знаю, какими будут мои сны. Сегодня ночью мне будет сниться череп. А еще я увижу перед собой лицо — женское лицо...

Дописав последние слова, Филип с нервным смешком поднялся с кресла и пробормотал нечто весьма похожее на проклятие, совершенно заглушенное, впрочем, неистовством бури. Скомкав листок бумаги в кулаке, он швырнул его в очаг, который только что описывал.

— Будь оно все проклято, так не пойдет! — воскликнул Филип, возвращаясь к своей давней привычке разговаривать с самим собой вслух. — Не пойдет, Стил, забери тебя дьявол!.. Ты стал слишком нервным и сентиментальным. Еще немного — и ты попросишься домой, к мамочке! Проклятье, ну и ночка!

Он повернулся к очагу, в который свалилась еще одна порция снега. Огонь зашипел и пригас, комната наполнилась паром.

— Надо было разжечь плиту, — пробормотал молодой человек, набивая трубку. — Но мне казалось, что с очагом будет уютнее. Спаси нас, Господи, что творится!..

Засунув руки глубоко в карманы, он принялся расхаживать из стороны в сторону по тесаному бревенчатому полу, выпуская изо