Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Ледок! — крикнул он и снова выстрелил.

Издали донесся треск ответного выстрела, и Жан, напрягая остатки сил, двинулся в том направлении. Какое-то время спустя он вновь услышал выстрел, на этот раз — гораздо ближе, чем раньше, и сам выстрелил в ответ. Через несколько сотен ярдов Жан добрался до невысокого скалистого кряжа и крикнул — раз, другой. В ответ из-за горы донесся отчетливый звук выстрела.

Утопая чуть не по пояс в мягком, пушистом снегу, Жан начал подниматься. Для этого ему приходилось цепляться за верхушки молодых деревьев и часто останавливаться, чтобы выбраться из очередного сугроба, после чего, задыхаясь от усилий, он полз дальше. Добравшись до вершины, он крикнул, и сквозь снегопад до него долетел ответный крик; звук был довольно тихим, но Жан не сомневался, что кричавший находится уже совсем близко.

— Это Ледок, — сказал он себе. — Похоже, с ним что-то случилось, но у него должна быть еда. Вместе мы переждем снегопад, а там... а там что-нибудь придумаем.

Спускаться было легче, чем подниматься, и Жан довольно быстро продвигался в ту сторону, откуда доносился голос, пока перед ним не замаячила в белесой полумгле груда больших валунов. В воздухе ощущался легкий запах дыма, и Жан пошел на него.

— Эй, Ледок! — позвал он.

Ответный крик раздался совсем рядом — не больше чем в полутора десятках ярдов. Вскоре Жан различил за падающим снегом серую тень. Это была слабая струйка дыма, едва различимая на фоне несущихся снежинок. Под ней виднелось темное пятно — вход в какое-то убежище среди густых кустов, а еще через мгновение между пятном и тонущим в снегу крошечным огоньком костра появилось что-то живое. Это был силуэт человека, который на четвереньках, словно дикий зверь, быстро полз к нему навстречу.

Жан ринулся вперед, и человек, шатаясь, попытался подняться во весь рост. Он бы наверняка упал, если бы не провалился в снег по пояс. Еще несколько шагов — и Жан невольно вскрикнул. Это был не Ледок, а Диксон, который изо всех сил вглядывался в снежный сумрак. Даже в полутьме было видно, какое изможденное и бледное у него лицо — лицо человека, который давно не ел.

— Как Бог свят, у меня уже несколько дней ни крошки во рту не было, — прохрипел англичанин, вытягивая перед собой руки. — И пить... я умираю от жажды! — Это вы, Торо? Слава богу!..

Он пошатнулся и все-таки упал. Схватив его за шиворот, Жан втащил англичанина обратно в его нору среди кустов.

— Сейчас я растоплю для вас немного снега, — пообещал Жан. — И найду что-нибудь поесть, только потерпите малость.

Собственный голос показался ему чужим. Перед глазами плавал туман, но снегопад был ни при чем. Странные тени корчились и прыгали, мешая смотреть, когда, сбросив с плеч почти пустой мешок, Жан опустился на колени рядом с костром. Кое-как раздув огонь, он подложил в него несколько тонких веточек, показавшихся ему сухими, потом подвесил над костром два небольших котелка. Оба котелка он набил снегом, а когда тот растаял, высыпал в один пригоршню муки, а в другой — чайную заварку. Минут через двадцать все было готово, и он, с котелками в руках, заполз в кусты.

Увидев его, Диксон сел на снегу, и в его глазах вспыхнул алчный огонь. Он с жадностью проглотил горячий чай и торопливо выхлебал разведенную в горячей воду муку. Жан следил за ним голодным взглядом, пока Диксон не выпил мучную болтушку до последней капли. После этого он снова набил котелки снегом и вскипятил новую порцию чая. Вернувшись в убежище, Жан заметил в глазах Диксона огонек пробуждающейся жизни.

— Вы как раз вовремя, Торо, — с признательностью проговорил англичанин, протягивая ему руку в темноте. — Еще одна ночь — и... — Он не договорил, с тревогой всматриваясь сквозь темноту в едва видимое лицо Жана. — Что с вами, Торо?!

Только сейчас он разглядел мучительную гримасу на лице своего спасителя, почувствовал ледяной холод его рук.

— Что с вами случилось, мистер Торо?

— Ничего особенного, — ответил Жан, роняя голову на грудь. — Просто... просто я тоже умираю с голоду. — Усилием воли взяв себя в руки, он улыбнулся. — Там больше ничего нет, — добавил Жан, перехватив устремленный на его мешок взгляд Диксона. — Я отдал вам последнюю муку. В мешке... в мешке только соль и немного чая. — Он с усталым вздохом вытянулся на ветках пихты, которые англичанин затащил в свое убежище. — А теперь дайте мне поспать.

Он закрыл глаза, а Диксон схватил мешок Жана. Некоторое время он перебирал немногочисленные вещи, которые там оставались, потом выпил еще чаю и улегся на постели из ветвей рядом со своим спасителем.

Когда Диксон проснулся, день был в самом разгаре, снегопад прекратился, и он хрипло окликнул Жана. Тот не шелохнулся. Англичанин наклонился к нему, стараясь уловить звук дыхания, потом медленно, стискивая зубы от усилий, на четвереньках выполз из кустов. Костер прогорел и погас, небо было по-прежнему закрыто свинцовыми облаками, вокруг стояла абсолютная, глухая тишина, какая бывает только после бури.

Внезапно Диксон уловил какой-то тихий звук. Шум ветра или шорох раскачивающихся ветвей могли бы с легкостью его заглушить, но сейчас, в глубокой тишине, Диксон слышал его так же отчетливо, как услышал бы раскаты грома. Напрягая мускулы, англичанин озирался по сторонам. И вот он увидел... Сразу за погасшим костром, над которым еще висели закопченные котелки Жана, прыгала по снегу небольшая птица. Англичанин сразу узнал канадскую кукшу. Вид у нее был голодный. Несколько раз птица требовательно чирикнула, разглядывая Диксона большими, как у совы, глазами, а он разглядывал ее, боясь пошевелиться. Потом — очень медленно и осторожно — он сместил правую ногу к левой, отвел левую назад и передвинул руки. Так, пятясь задом, англичанин вернулся ко входу в убежище, где лежало его ружье. Вытащив его, Диксон взвел курок и, поднявшись на колени, тщательно прицелился.

При звуке выстрела Жан пошевелился, но глаз не открыл. Не отозвался он и на голос Диксона, который, вне себя от радости, крикнул, что добыл мясо. Жан все слышал и понимал; он даже пытался стряхнуть с себя странное оцепенение, но что-то могущественное парализовало его волю, не давая очнуться. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он снова услышал голос, почувствовал, как его поднимают чьи-то руки. Только тогда он вышел из забытья и, открыв глаза, увидел, что его голова