Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

и он невольно сжал кулаки, понимая, что пробыл в хижине слишком долго, но ничего уже было нельзя исправить. Все еще чувствуя в душе горечь этого последнего свидания с Мелиссой, Жан направился к магазину компании.

Было уже очень поздно, когда Камминс вернулся к себе в хижину. Мелисса еще не ложилась. Вешая на крючок куртку и шапку, отец бросил на нее внимательный взгляд через плечо.

— Вы с Жаном что, поссорились? — внезапно спросил Камминс. — Почему ты плакала?

— Я иногда плачу, когда играю на скрипке, папа. Нет, мы с Жаном не поссорились, просто... просто я не понимаю, что с ним такое! — Она замолчала, изо всех сил стараясь не заплакать снова.

— Я тоже не понимаю, — вздохнул Камминс, подходя к плите, чтобы разжечь трубку. — Сегодня он официально отказался от места наемного работника компании.

— Но ведь не собирается же он... уехать из поселка? — выдохнула Мелисса.

— Жан увольняется, — повторил ее отец, — а это значит, что он больше не может жить в фактории. Мне он сказал, что хочет отправиться в леса. Быть может, он намерен поселиться где-то в Атабаске, поближе к охотничьим угодьям Эжена. Он ничего тебе не говорил?

— Ничего, — покачала головой Мелисса.

Стоя на коленях перед ящиком, который служил им книжным шкафом, она делала вид, будто перебирает сложенные в нем старые книги, но на самом деле Мелисса мало что видела. Подступившие слезы жгли глаза, застилая окружающее мутной дрожащей пеленой. Мелисса прилагала огромные усилия, стараясь взять себя в руки, прежде чем снова повернуться к отцу. К счастью, Камминс зачем-то вышел на улицу, и она воспользовалась этим, чтобы проскользнуть в свою комнату. «Спокойной ночи, па!» — крикнула она, закрывая за собой дверь.

На следующий день к границам Пустоши за свежим мясом должен был отправиться Круазе, и де Гравуа пошел к Жану. Тот укладывал припасы в новенький мешок из промасленной кожи. Эжен уже знал, что Жан уволился из компании, но еще не виделся с ним.

— Diable! — почти прошипел он, стоя над Жаном, который как раз укладывал в мешок соль и муку. — Diable! Вот все, что я могу сказать тебе, Жан Торо!

Жан поднял голову и улыбнулся, увидев, что маленький француз буквально трясется от гнева.

— Bon jour, мсье де Гравуа, — рассмеялся он. — Я возвращаюсь к лисам и карибу.

— К чертям ты возвращаешься! — парировал Эжен.

— Нет, к лисам, мой дорогой друг. Мне надоело жить в фактории, да и платят штатным охотникам компании не так чтобы очень много. Думается, в западных болотах я смогу заработать больше. Кстати, не хочешь ли отправиться со мной, Эжен? Прошло много лет с тех пор, как ты ставил в тех местах свои капканы. Только представь, сколько превосходных чернобурок развелось там за эти годы!

Тонкие губы де Гравуа растянулись в яростном оскале.

— Все святые и ангелы Господни! И дернуло же меня... — И, не договорив, он круто развернулся и отправился прямиком в хижину Камминса.

— Жан Торо уезжает, — буквально с порога заявил он Мелиссе и выпятил грудь, глядя на нее так, словно это она была во всем виновата.

— Да, папа мне так и сказал, — ответила Мелисса.

Щеки ее были бледны, веки покраснели, но в голосе звучало почти противоестественное спокойствие.

— Mon Dieu! — воскликнул де Гравуа. — И ты можешь так спокойно об этом говорить?!

И с этими словами он буквально выбежал из дверей на улицу.

Немного погодя Мелисса увидела в окно Жана, который выходил из магазина компании. Когда он появился в хижине, его хмурое лицо выдавало сильное внутреннее напряжение, но голос звучал бесстрастно и ровно. Пожалуй, даже чересчур спокойно.

— Я пришел попрощаться, Мелли, — сказал он. — Я отправляюсь на Пустошь, хочу разведать там несколько хороших охотничьих троп.

— Желаю тебе удачи, Жан. — Голос девушки тоже был холоден, и в нем звучала спокойная решимость.

Едва ли не впервые в жизни Жан первым протянул руку Мелиссе. Она вздрогнула, кровь бросилась ей в лицо, но, немного помешкав, Мелисса тоже протянула ему руку и посмотрела на Жана в упор:

— Подожди немного, ладно?..

Она бросилась к себе в комнату и почти сразу вернулась. Щеки ее разрумянились, глаза блестели. За время своего отсутствия Мелисса успела расплести косу, зачесать волосы наверх и уложить на макушке кольцами, среди которых краснели веточки бакниша. Шагнув к Жану, Мелисса снова протянула ему руку.

— Думаю, теперь тебе это уже безразлично, — промолвила она холодно, но глаза ее смеялись. — Как видишь, я не нарушила своего обещания. Ведь это было глупо, правда?

Жан почувствовал себя так, словно вся его кровь в одно мгновение заледенела. В горле застрял сухой комок, и он никак не мог сглотнуть.

— Ты обещала, что... — с трудом проговорил он.

— Я обещала, что не буду зачесывать волосы наверх до тех пор, пока ты не разлюбишь меня, — закончила она за него. — Но теперь я могу это сделать.

Жан низко опустил голову, и она увидела, как под толстой курткой из кожи карибу его плечи вздрагивают, словно от холода. Ее крепко сжатые губы чуть приоткрылись, руки приподнялись, будто она готова была снова протянуть их Жану, но тут он заговорил. Его голос не дрожал, но в нем звучала искренность, которая показалась Мелиссе убийственно холодной.

— Я по-прежнему люблю тебя, Мелли. Никогда я не перестану любить мою маленькую сестренку, но... Ты стала старше теперь. Наверное, пришло время, когда ты можешь причесывать волосы по своему разумению.

И, не глядя на нее, Жан повернулся к двери и вышел, а Мелисса все стояла, протягивая ему вслед руки.

— До свидания, Жан...

Эти слова она произнесла тихим прерывистым шепотом, но он отошел уже слишком далеко и не мог ее слышать. В окно Мелисса видела, как Жан поздоровался у дверей конторы с Камминсом, а потом направился к дому де Гравуа и Иоваки. Еще через какое-то время он снова вышел на улицу с большим походным мешком за плечами и, низко наклонив голову, зашагал по тропинке, ведущей в темную лесную чащу.

ГЛАВА XXIII

Возвращение Жана

Всю весну и лето Жан провел среди болотистых равнин и горных кряжей на границе Пустоши, где в изобилии водились карибу. Прошло не меньше двух месяцев, прежде чем он ненадолго вернулся в факторию, чтобы пополнить припасы и привести себя в порядок, и почти сразу снова уехал.

Все это время Мелисса страдала молча, стараясь никому не показать переполнявшие ее горечь и тоску. Даже от Иоваки она скрывала