Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Улыбаясь и сверкая белыми зубами, маленький француз шагнул вперед; и, только когда он, словно дикий кот, прыгнул на врага, норовя вцепиться ему в горло, англичанин понял, что это не шутка и что противник действительно намерен исполнить свою угрозу. В последнее мгновение Диксон чуть отступил в сторону и, взмахнув рукой, нанес де Гравуа сокрушительный удар в висок, опрокинувший француза на снег.

Де Гравуа, впрочем, тут же поднялся. Удар оглушил его, и он не слышал пронзительного крика, донесшегося из-за поворота тропы, куда убежала Мелисса. Он не видел, что девушка стоит там, следя за происходящим полными ужаса глазами, но Диксон все видел и слышал. Де Гравуа снова пошел на него, на этот раз, впрочем, действуя более осторожно и обдуманно, но англичанин только насмешливо рассмеялся.

Маленький француз впервые столкнулся с благородным искусством английского бокса. Выбрав момент, он снова метнулся вперед, стараясь действовать по-кошачьи быстро, — и снова получил удар, который едва не вышиб из него дух. Он, однако, удержался на ногах, хотя и попятился шагов на пять назад.

— Ба, да это все равно что бить ребенка! — воскликнул Диксон. — Что вы так взбеленились, де Гравуа? Или в этих краях считается преступлением поцеловать красивую девушку?

— Я убью вас, — проговорил де Гравуа с прежним, ледяным спокойствием.

В этом спокойствии и решимости, которые излучал его голос, было что-то жуткое. Француз не злился и не проявлял признаков страха, рука его не потянулась к рукоятке подвешенного у пояса длинного охотничьего ножа. И все же в его намерениях не могло быть никаких сомнений. Улыбка медленно сползла с лица англичанина, в уголках губ появились напряженные складки, но он вполне владел собой и пристально следил за тем, как противник кружит вокруг него, выбирая момент для атаки.

— Ну, перестаньте же. Ни мне, ни вам не нужны неприятности, — проговорил Диксон. — Если Мелли не понравилось, я готов извиниться.

— Я убью вас, — повторил де Гравуа.

В его взгляде светилась непреклонная, пугающая уверенность, и именно этот взгляд, а не сам вид маленького француза заставил англичанина попятиться. Глаза де Гравуа следовали за ним повсюду, и смертельный огонь в них разгорался все жарче. На щеках Эжена проступили два тусклых красных пятна, и он, негромко рассмеявшись, снова бросился на врага. Англичанин ударил — и промахнулся.

Искусство кулачного боя, рожденное в большом мире, столкнулось с опытом лесной жизни, с умением выживать. Не раз и не два Эжен для забавы сходился в поединке без оружия с раненой рысью. Ему не нужно было специально обучаться приемам и ударам, на его стороне были быстрая реакция и инстинкт — реакция большой гагары, которая не раз играла в ту же игру с пулей его винтовки, инстинкт ездовой собаки, которая обнажала клыки и наносила смертельную рану так быстро, что человеческий взгляд не мог уследить за ее броском. В третий, в четвертый раз де Гравуа приближался к англичанину на дистанцию удара и каждый раз уворачивался от летящего в его сторону кулака. Вот он наполовину вытащил нож из ножен, и Диксон отпрыгнул назад, уткнувшись спиной в густой кустарник, но француз только улыбнулся и, вынув клинок полностью, швырнул его на тропу позади себя. Взгляд его сделался пристальным, как у змеи, мускулы напряглись, словно стальные пружины, готовые распрямиться, как только выпадет шанс сделать смертельный бросок.

Да, в его манере сражаться тоже были свои хитрости и приемы, и Диксон начал это понимать. Он опустил руки, надеясь заставить француза приблизиться. Внезапно де Гравуа выпрямился, сверкающий взгляд метнулся куда-то в заросли за спиной Диксона, с губ сорвался предостерегающий вопль. Англичанин не выдержал, обернулся. В то же мгновение француз ринулся вперед и, прежде чем Диксон успел изготовиться к обороне, нырнул вниз и всей тяжестью своего тела ударил его по коленям.

Сцепившись, словно два кота, мужчины повалились на снег. Любое искусство было теперь бесполезно: чтобы одержать верх в этом бою, нужно было обладать опытом и проворством лесного жителя. Гибкие смуглые пальцы, способные задушить матерую рысь, сомкнулись на горле англичанина, который успел издать только один короткий, резко оборвавшийся вопль, прежде чем пальцы сжались, сдавив гортань смертельным обручем.

— Я убью вас, — снова сказал Эжен.

Руки Диксона приподнялись было и тут же бессильно упали, глаза вылезли из орбит, рот широко открылся, но де Гравуа ничего этого не видел. Уткнувшись лицом в плечо врага, он изо всех сил сжимал пальцы на его горле. Он бы так и не поднял головы и не ослабил хватки до самого конца, но ему помешал испуганный возглас Мелиссы, которая отчаянно пыталась оторвать его пальцы от шеи Диксона.

— Он умер! Умер! — кричала она. — Ты убил его, Эжен!

Де Гравуа разжал руки и сел, вытирая рукавом кровь со скулы. Мелисса попятилась, прижимая ладони к груди; ее лицо было белее снега.

— Ты убил его!

Эжен заглянул в выпученные глаза англичанина.

— Он не умер, — проговорил француз, легко вскакивая на ноги и подходя к Мелиссе. — Ладно, ma chére [38], давай беги скорей домой, к Иоваке. Не бойся, я не стану снова его убивать. — И, заметив, что девушка мучительно всхлипывает и дрожит всем своим стройным телом, Эжен взял ее под руку и повел к повороту тропы. — Беги к Иоваке, — повторил он мягко, но настойчиво. — Я не убью его, обещаю.

Когда Мелисса ушла, де Гравуа вернулся к англичанину и, наклонившись, принялся растирать ему лицо снегом.

— Mon Dieu, а ведь я и правда едва его не прикончил! — пробормотал он, когда Диксон несколько раз моргнул. — Еще немного — и этот иностранец отправился бы вслед за миссионером!

Англичанин слабо зашевелился. Эжен оттащил его к краю тропы и усадил, привалив спиной к стволу дерева. Убедившись, что недавний противник дышит более или менее ровно, де Гравуа повернулся и пошел следом за Мелиссой. В поселке он отправился в магазин компании и смыл с лица кровь. Глядя на себя в небольшое зеркало над рукомойником, де Гравуа удовлетворенно прищелкнул языком.

— Ну вот, моя дорогая Иовака, — пробормотал он, — теперь ты нипочем не догадаешься, что твой дорогой супруг получил два таких удара по башке, которые могли бы запросто отправить его в страну вечного блаженства. И я не допустил бы, чтобы ты об этом узнала, даже если бы мне посулили все сокровища мира!

Спустя еще несколько минут де Гравуа вернулся в свою хижину. Иовака и дети