Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

шагнула вперед и тихо прикрыла за собой дверь, а Жан повесил скрипку обратно на крюк и вышел из хижины. Увидев его из окна своего дома, Эжен де Гравуа выбежал на улицу и бросился к нему навстречу.

— Я хочу одолжить тебе свою бритву! — крикнул он еще издалека. — Иовака говорит — охотники примут тебя за медведя, если увидят!

— Борода хорошо спасает от гнуса, — ответил Жан. — Скоро лето, а все летучие кровопийцы, похоже, считают меня самым изысканным десертом. Давай немного пройдемся, Эжен, мне надо с тобой поговорить.

Зайдя в лес, они отыскали небольшую вырубку, где зимой заготавливали дрова, и сели на бревно лицом друг к другу.

— Покинув озеро Бейн, — сказал Жан по-французски, — я проехал очень много миль. Сначала отправился в Нельсон-Хаус, а оттуда — на озеро Уолдайа.

— И что? — спросил Эжен, хотя сразу понял, о чем пойдет речь.

— Я хотел повидать моих братьев, Эжен, — продолжал Жан, оскалив зубы в недоброй усмешке. — Этих les bêtes de charogne!..

— Черт бы побрал Круазе! — вполголоса выругался де Гравуа. — Не нужно было ему говорить тебе, где они.

— Я видел обоих в Нельсон-Хаусе, — продолжал Жан. — Но не на Уолдайе. Один из них просто слабоумный, а вот другой... — Он пожал плечами. — С ним хуже. Пе́трод — один из тех двух, что отличились на Уолдайе, — был убит этой зимой одним индейцем-кри за то, что обесчестил его дочь. А вот второй исчез.

Эжен молчал. Низко наклонив голову, он спрятал лицо в ладонях.

— Ну, теперь ты видишь, что за чудовище твой друг Жан Торо?

Де Гравуа поднял голову и посмотрел на него.

— Я вижу только, что ты еще больше поглупел, — ответил он. — Скажи, Жан Торо, что ты сделаешь, если я нарушу свою клятву и все расскажу Мелиссе?

Несколько секунд двое мужчин не мигая смотрели друг другу в глаза. Наконец во взгляде Жана промелькнула какая-то тусклая искра. Вытащив из ножен длинный охотничий нож, он положил его на снег между своими ногами, так что острие клинка указывало на де Гравуа. Эжен, негромко вскрикнув, вскочил:

— Ты действительно этого хочешь, Жан Торо? Хочешь бросить вызов человеку, который рисковал ради тебя жизнью и который любит тебя как брата?

— Да, — с нажимом произнес Жан. — Я тоже люблю тебя, Эжен, люблю больше, чем кого бы то ни было, но, если ты расскажешь обо мне Мелиссе, придется тебя убить. — Он тоже поднялся и протянул обе руки к маленькому французу. — Скажи по совести, Эжен, разве ты не поступил бы точно так же? Разве вел бы ты себя по-другому, если бы речь шла об Иоваке?

Де Гравуа на мгновение задумался.

— Я не смог бы ответить на ее любовь, не сказав ей правды, — изрек он. — Потому что иначе я поступил бы против того, что мы с тобой называем честью, Жан Торо. Я пошел бы к Иоваке — как тебе следует пойти к Мелиссе, — и она раскрыла бы мне свои объятия, как Мелли раскрыла бы объятия тебе. Вот как бы я поступил, Жан Торо.

— И это именно то, чего я никогда не сделаю, — решительно объявил Жан, с тоской глядя в сторону поселка. — Лучше я убью себя, чем... Никто не должен знать об этом, кроме тебя и меня, Эжен. Так получилось, и пусть так и останется.

— Надо было мне придушить этого идиота Круазе до того, как он отправил тебя за этой парочкой в Нельсон-Хаус и на Уолдайю, — проворчал Эжен.

— Он сделал — как было лучше для меня.

На обратном пути, выйдя из леса, они заметили Мелиссу, которая появилась из дома Иоваки. Оба помахали ей руками, и Жан, попрощавшись с Эженом, зашагал через поляну к магазину.

Убедившись, что за ним никто не наблюдает, де Гравуа направился в хижину Камминса. Войдя внутрь, он приветствовал Мелиссу, но в голосе маленького француза не было и следа его обычной жизнерадостности. Впрочем, и Мелисса была сама на себя не похожа, ее покрасневшие глаза подсказали Эжену, что она недавно плакала.

— Мелисса, — проговорил он наконец, разглядывая шапку, которую вертел в руках. — Жан... очень изменился. Ты не находишь?

— Очень сильно изменился, — согласилась девушка. — Я ничего не понимаю, но... Мне кажется, что кто-то в Нельсон-Хаусе разбил ему сердце.

Ее голос чуть дрожал от напряжения, и Эжен сразу уловил скрытый в ее словах двойной смысл. Выронив шапку, он молниеносно шагнул к ней и, сердито сверкая глазами, схватил за руки.

— Да, сердце Жана разбито! — вскричал он. — Но в этом не виновата ни одна девушка из тех краев. В этом виновата ты!

— Я?! — ахнула Мелисса, отстраняясь от него. — Я разбила ему сердце?..

— Я этого не говорил, — перебил Эжен. — Я имел в виду, что его сердце разбито из-за тебя. Mon Dieu, если бы я только мог все тебе рассказать!..

— Расскажи, расскажи, пожалуйста! — Она с мольбой положила руки ему на плечи и заглянула в глаза, словно заклиная не молчать. — Скажи мне, что я сделала? Что я могу сделать?!

— Я волен сказать тебе только то, что сказал, и не больше, — тихо ответил Эжен. — Но знай: у него на сердце горе и его душа истекает кровью. Именно поэтому он так переменился. Я знаю, в чем дело, но я поклялся никому об этом не говорить. Тебе придется самой это выяснить, а для этого он должен понять, что ты его любишь.

Если при первых словах Эжена девушка побледнела, то теперь кровь снова бросилась ей в лицо.

— Что я его люблю?! — изумленно переспросила она.

— Да, Мелли, но не как сестра, а как женщина. Ему необходимо это знать.

[39] Какого черта? (фр.)

ГЛАВА XXII

Ее обещание

Де Гравуа не стал задерживаться, чтобы посмотреть, какой эффект произвели его слова. Выходя из хижины, он чувствовал на себе взгляд девушки, но оборачиваться не стал, зная: стоит ему это сделать — и она позовет его обратно. Поспешно закрыв за собой дверь, он зашагал прочь, боясь, что и так сказал слишком много.

Камминс и Жан встретились за обедом. Отец Мелиссы был в прекрасном настроении. Еще утром охотник-индеец с Поркьюпайна привез на продажу две великолепные шкурки чернобурой лисицы, к тому же Камминс был рад снова видеть Жана. Эти два обстоятельства и привели его в приподнятое расположение духа.

За столом Мелисса сидела