Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

напротив Жана. Она вновь вплела в косу алую веточку бакниша; еще одна веточка украшала вырез ее платья, однако Жан никак не показал, что заметил этот знак, предназначенный исключительно для него. Правда, он несколько раз улыбнулся девушке, но его глаза оставались холодными и равнодушными, и это заставляло Мелли в свою очередь сдерживать чувства.

— Ну что, Маквей проложил новый охотничий маршрут? — спросил Камминс, после того как засыпал Жана вопросами о его поездке.

— Не знаю, — ответил Жан. — Я к нему не заезжал.

При этом он намеренно не смотрел на Мелиссу, но она сразу поняла, в чем дело, и вспыхнула.

— Но ведь именно Маквей принес нам первые известия о тебе, — возразил Камминс, которому и в голову не приходило, что его настойчивость может быть неприятна молодому человеку.

— Я повстречал его к западу от озера Кри, — покачал головой Жан, — но он ничего не говорил о новых охотничьих тропах.

Когда Камминс встал из-за стола, Жан сделал то же и вслед за ним направился к выходу, но Мелисса преградила ему дорогу.

— Постой-ка, Жан, так легко ты от меня не отделаешься, — улыбнулась она. — Я хочу, чтобы ты помог мне убрать посуду, а потом мы вместе поиграем на скрипке. Но сначала у меня есть к тебе еще одно дело...

Камминс вышел, а она подвела Жана к столу и, надев ему через голову фартук, завязала тесемки на спине.

— Закрой глаза и не двигайся! — велела она и, задорно смеясь над его удивлением, выбежала в свою комнату.

Через мгновение Мелисса вернулась, держа одну руку за спиной. Огонь пробежал по всему телу Жана, когда она легко коснулась пальцами его волос. Потом послышалось щелканье ножниц, девушка смущенно хихикнула, и снова залязгали ножницы.

— Ты очень зарос, Жан. — Нежная рука Мелиссы скользнула по его бородатой щеке. — Брр!.. Надо избавиться от этого как можно скорее. Если ты не...

— Почему? — требовательно спросил Жан. Ничего другого ему просто не пришло в голову.

— Потому что твоя борода очень колючая, — прошептала Мелисса.

Он ничего не ответил, и она, отчаянно покраснев, принялась с удвоенной энергией работать ножницами.

— Этим летом я собирался обследовать большую заболоченную низину у границы Пустоши, — сказал Жан немного погодя и неловко рассмеялся, стремясь разрядить напряжение. — Борода могла бы защитить меня от гнуса и мошкары.

— Отрастишь новую. — Чтобы продемонстрировать ему результаты своих трудов, Мелисса приподняла подол фартука, отчего состриженные волосы собрались на нем в кучу.

Жан неуверенно улыбнулся:

— Спасибо, Мелли. А ты помнишь, как стригла меня в последний раз?

— Конечно. Мы пошли гулять на гору и взяли с собой ножницы, чтобы нарезать бакниша. Ты выглядел точь-в-точь как дикий индеец, поэтому я усадила тебя на камень и постригла... гм... покороче.

— И порезала мне ухо, — напомнил Жан.

— А ты мне за это отплатил, — мгновенно парировала она и, отойдя к грубому буфету, стоявшему у стены за плитой, достала из ящика отцовский бритвенный прибор. — Я хочу, чтобы ты им воспользовался, — решительно сказала Мелисса, взбивая в тазике густую мыльную пену. — Я тебя просто боюсь, — добавила она, заметив, что Жан колеблется.

— Боишься меня? — Жан повернулся к небольшому настольному зеркалу, которое появилось из буфета вместе с бритвенными принадлежностями, и некоторое время придирчиво рассматривал себя то с одной, то с другой стороны.

Мелисса сунула ему в руки бритву и тазик.

— Ты совсем не похож на того Жана, которого я когда-то знала. Ты очень изменился с тех пор, как... — Она не договорила.

— С тех пор, как что, Мелли?

— С тех пор, как на свой день рождения я зачесала волосы наверх. Я... я больше этого не делала, Жан, — добавила она со странной робостью.

В зеркале она видела его лицо, наполовину скрытое густой мыльной пеной. Жан смотрел на нее пытливо, с жадностью и в то же время с какой-то затаенной болью. Увидев, что она глядит на него, он быстро отвел глаза, и Мелисса занялась посудой. С этим она управилась быстро, а Жан все брился. Наконец с бородой было покончено. Он сполоснул лицо у рукомойника, а Мелисса сняла со стены скрипку и заиграла медленную индейскую мелодию, которой Иовака научила ее, пока Жан ездил в Нельсон-Хаус и на озеро Уолдайа. Время от времени она начинала подпевать инструменту своим тихим и нежным голосом, который звучал на редкость грустно.

Жан повернулся к ней и уже больше не отворачивался. С напряженным вниманием он ловил каждое слово бесконечно печальной песни о разбитом сердце индейской девушки, тоскующей по любимому. Он знал эту песню. Женщины в становищах кри любили петь ее по вечерам, на закате. Много-много раз Жан слышал ее раньше, но никогда — в сопровождении скрипки, которая изливала на него волны горя вместе с мелодичным голосом Мелиссы.

Он стоял и молча смотрел на ее склоненную голову, покуда она не кончила играть. Когда, опустив смычок, Мелисса посмотрела на него, на ее длинных ресницах блестели слезы.

— Это было прекрасно, Мелли! — воскликнул Жан. — Замечательная музыка!

— Спасибо, Жан.

И она заиграла вновь, заиграла мелодию, которой когда-то научил ее он. На этот раз она подпевала музыке без слов, и Жан заслушался, зачарованный гармоничными модуляциями ее голоса. Наконец она выпрямилась и протянула скрипку ему:

— А теперь ты сыграй для меня.

— Я многое позабыл, Мелисса...

Она с удивлением смотрела, как он неловко берет инструмент, как неуверенно и неуклюже его смуглые пальцы перебирают струны, и ее сердце трепетало в тревоге. Уже не прежний Жан играл для нее сейчас, это был кто-то другой — почти чужой человек, чьи глаза казались тусклыми и бесстрастными, а душа оставалась глуха к звукам, которые извлекал из струн смычок. Жан начинал одну мелодию и, сыграв без всякого воодушевления несколько тактов, переходил к другой, к третьей, пока в конце концов не вернул инструмент Мелиссе. Не говоря ни слова, она встала и повесила скрипку обратно на стену.

— Тебе нужно как следует попрактиковаться, — сказала она тихо.

Жан тоже поднялся, а когда Мелисса снова взглянула на него, уже держал в руках шапку. В глазах девушки мелькнуло удивление:

— Ты уже уходишь? Так рано?

— Я устал, — сказал он первое, что пришло на ум. — Я не спал двое суток, Мелли. Спокойной ночи!

Он все же улыбнулся ей, прежде чем шагнуть за порог, но его «спокойной ночи» было пустым и формальным.

Оказавшись на улице, Жан вздрогнул, словно от холода. С неба смотрели на него равнодушные звезды,