Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

разу ее сердце не трепетало в груди так сильно, как сейчас, когда то же самое сказал другой человек.

У Мелиссы и Иоваки почти не было друг от друга секретов, и спустя день или два девушка рассказала подруге о том, что говорил Диксон. А Иовака, впервые в жизни обманув доверие Мелиссы, передала ее слова де Гравуа.

— Le Diable! [36] — воскликнул маленький француз, и его лицо потемнело, как грозовая туча.

И до вечера он больше ничего не произнес. Только когда Иовака уложила детей спать, он сел рядом с ней на скамью у печки, привлек к себе и спросил самым небрежным тоном:

— Скажи, mon ange [37], как ты думаешь, что будет, если человек поклянется Пресвятой Девой, а потом нарушит клятву?

Иовака удивленно вскинула глаза, и де Гравуа отвернулся, избегая ее взгляда.

— Он будет проклят и в нынешней жизни, и в будущей, если только не исповедует свой грех священнику как можно скорее. Разве не так, мой милый? А если до ближайшего священника четыреста миль пути на собаках, тогда... тогда нарушать такую клятву очень-очень опасно! С другой стороны...

— Ну а если, — перебил де Гравуа, — этот человек устроит так, что клятва будет нарушена, но не им самим?

— Тогда... тогда не знаю, — просто ответила Иовака, вопросительно глядя на мужа.

— Вот и я не знаю, — вздохнул де Гравуа, раскуривая погасшую трубку. — Скажу только одно: Эжену де Гравуа достало бы смелости нарушить тысячу таких клятв, если бы это нужно было сделать ради тебя, моя Иовака!

В глазах женщины вспыхнула любовь.

— Душа девушки покидает ее тело, когда она становится женой мужчины, которого любит, — нежно прошептала она на языке кри, опустив темноволосую голову на плечо Эжена. — В это верит мой народ. Я действительно отдала тебе свою душу, так почему бы мне не преступить клятву вместо тебя?

— Вместо меня, Иовака?

— Вместо тебя, Эжен.

— А могла бы ты сделать это вместо друга или подруги?

— Нет, ни для кого другого в мире я бы так не поступила, Эжен. Ты — единственный человек, ради которого боги моего народа разрешают мне жертвовать чем угодно.

— Но ты говорила, что больше не веришь в своих богов.

— Иногда лучше верить в наших богов, чем в твоего, — мягко возразила она. — Я верила в них пятнадцать лет назад в Черчилле. Или ты хочешь, чтобы я забрала назад то, что сама тебе отдала?

Со счастливым стоном Эжен прижался лицом к теплой щеке жены.

— Верь в них всегда, моя Иовака, и Эжен де Гравуа перережет глотку любому миссионеру, который осмелится заявить, что душа твоя не попадет в рай. Но... это немного другое. Ты уверена, что не нарушила бы эту клятву ни для кого другого, кроме меня?

— Кроме тебя и детей. Ведь они — часть тебя, Эжен.

Свирепое рычание и лай заставили де Гравуа вскочить. Из-за двери доносился хриплый голос Круазе и щелканье его кнута.

— Подожди меня, я сейчас вернусь! — быстро сказал Эжен и выскочил на улицу, но, закрыв за собой дверь, он направился не туда, где Круазе пытался разнять сцепившихся собак, а в хижину Камминса.

— Черт бы побрал эту клятву, — ворчал он себе под нос. — Никакой бог не разрешит мне ее нарушить — и Иоваке тоже. — Услышав доносящийся из хижины смех Диксона-младшего, де Гравуа скрипнул зубами. — Вот дураки-то! — продолжал он свои размышления вслух. — И Камминс, и Жан Торо — оба круглые идиоты!..

[36] Черт возьми! (фр.)

[35] Здесь: стервятники, пожиратели падали, трупоеды (фр.).

[37] Ангел мой (фр.).

[34] Мерзавец, подлец (фр.).

ГЛАВА XX

Поцелуй и его последствия

Всю следующую неделю Эжен не спускал блестящих черных глаз с хижины Камминса. Сам оставаясь незамеченным, он следил за Мелиссой и Диксоном-младшим. Даже с Иовакой маленький француз не делился своими растущими подозрениями. Сын агента был из тех, кто обычно нравится окружающим. Подкупающая искренность его интонаций и манер, его широкие плечи и бросающееся в глаза дружелюбие способны были очаровать любого — но только не де Гравуа.

В конце этой второй недели курьеры фактории начали разъезжаться по лагерям трапперов, доставляя им провиант и все необходимое. Поселок опустел, и Мелисса проводила в обществе молодого Диксона намного больше времени, чем раньше. Сын агента не вспоминал о намерении отправиться с погонщиками в дальнюю поездку; вместо этого он чуть не каждый день гулял в лесу с мисс Камминс, благо повернувшее на весну солнце пригревало все сильнее.

В один из таких дней Эжен отправился к болотам между горным лесом и пустошами поохотиться на карибу. Остановившись, чтобы обследовать свежий рысий след, пересекавший проложенную людьми и собаками тропу, он вдруг услышал впереди голоса и через мгновение узнал их. Они принадлежали молодому англичанину и Мелиссе. Эжен еще не видел их, но его лицо уже помрачнело, а глаза полыхнули огнем.

— Ах, если бы я только был Жаном Торо... Жаном Торо, в груди которого бьется сердце Эжена де Гравуа... Уж я бы устроил этому иностранцу хорошенький сюрприз! — пробормотал он себе под нос и, отпрыгнув с тропы в сторону, спрятался в густом кустарнике.

Спустя пару минут послышался хруст снега — парочка приближалась, — и Эжен осторожно выглянул из укрытия. Увиденное заставило его преданное сердце гневно забиться: Диксон осмелился взять девушку под руку! Молодые люди шли очень медленно, и англичанин, наклонившись к Мелиссе, что-то ей серьезно говорил, а она слушала, низко опустив голову. Неожиданно оба остановились, и, прежде чем Эжен понял, что происходит, Диксон поцеловал девушку в губы.

Глухо вскрикнув, Мелисса высвободилась. Несколько секунд она неподвижно стояла лицом к лицу с дерзким поклонником, который смотрел на нее, улыбаясь без тени смущения, потом повернулась и бросилась прочь по тропе. Еще один испуганный возглас сорвался с ее губ, когда она едва не столкнулась с Эженом де Гравуа. Маленький француз улыбался, но его глаза жгли, как раскаленные угли.

— Эжен! Эжен! — всхлипнула Мелисса, бросаясь к нему.

— Он оскорбил тебя, — негромко сказал де Гравуа и улыбнулся еще шире, глядя в ее побелевшее лицо. — Он за это заплатит. Беги в поселок, ma belle Mélisse.

Полуотвернувшись от удивленного англичанина, он провожал девушку взглядом, пока она не скрылась за поворотом тропы ярдах в ста от него, потом снова перенес внимание на Диксона.

— Нашу Мелиссу еще никто никогда не оскорблял, — проговорил он совершенно спокойно, словно обращаясь к ребенку. — Сегодня это произошло впервые. Если бы Жан Торо был здесь, он