Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

для Мелли настает пора ранней юности. Мысленно он подмечал каждый новый этап ее развития или, лучше, сказать, стремительные метаморфозы, ибо в его глазах она была подобна прекрасному растению, которое еще вчера проклюнулось из земли крошечным зеленым ростком, а сегодня уже оделось листьями и выпустило первый бутон.

Жан никогда не отличался нетерпеливой горячностью Эжена де Гравуа. Север наложил на его характер свою печать: он был сдержан и молчалив, а если и восторгался чем-то, то только в глубине души, почти никак не проявляя этого внешне. Ни один человек не догадывался о том, с каким волнением он любуется волосами хорошеющей Мелиссы, тем, как они переливаются и играют на солнце, какой густой волной ложатся на плечи — совсем как у той женщины. Игра света в ее глазах восхищала и завораживала его, и он молча радовался, когда замечал, что они становятся все глубже, а их цвет меняется, делаясь фиолетово-синим, словно цветы бакниша, распустившиеся на вершинах скалистых хребтов.

Да, Мелисса была для него воплощением всего самого прекрасного, что только есть на свете. Она была его миром, его жизнью, и ничто на озере Бейн не могло бы встать между ними. Когда ей исполнилось тринадцать, она могла свободно пройти под его вытянутой рукой, но за год Мелисса вытянулась, и ее макушка уже доставала ему до плеча. Очень-очень скоро она обещала превратиться в настоящую взрослую женщину.

Эту мысль, зародившуюся в его сердце, Жан невольно произнес вслух. Случилось это, когда Мелиссе стукнуло пятнадцать. В тот день они вместе поднялись на вершину хребта, где он когда-то сражался с миссионером, чтобы собрать красные побеги бакниша для небольшого домашнего торжества, устраиваемого вечером в хижине. Высоко на склоне горы Жан заметил плети этого ползучего растения, разросшегося там на солнечной стороне. Подбадриваемый смехом и возгласами Мелли, он вскарабкался по камням наверх и, сорвав несколько густо-красных плетей, сбросил их вниз.

— Ну все, хватит! — крикнула ему Мелисса. — Я иду домой. Спорим, ты меня не догонишь! — со смехом добавила она.

Жан еще не успел слезть со скалы, и это давало ей хорошую фору. Бросившись прочь по заснеженной тропинке, она смеялась и дразнила его, пока он медленно, осторожно спускался с откоса, на который вскарабкался. Но вот его ноги коснулись тропы, и Жан бросился в погоню, окликая ее то по-французски, то по-английски, а то на языке кри, и эхо их звенящих голосов уносилось к дальнему горизонту.

Надо сказать, что Жан немного сдерживал себя и не старался бежать в полную силу. Ему нравилось смотреть, как Мелисса с легкостью перепрыгивает с камня на камень и стремительно пересекает узкие каменистые площадки впереди, так что, любуясь ею, он невольно сдерживал шаг. Ее волосы растрепались и сверкали на солнце. Эта легкая фигурка двигалась с проворством солнечных бликов, которые то и дело мелькали на склоне.

У подножия горы Мелисса сама замедлила шаг. Остановившись, она повернулась и медленно пошла к Жану навстречу, отдуваясь и хихикая на ходу. Ее раскрасневшееся, покрытое испариной лицо в обрамлении растрепанных, отливающих золотом волос блестело, как у наяды. Она казалась взволнованной, а ее глаза, сверкавшие на солнце, были полны веселья и шального вызова.

Жан больше не пытался ее поймать. Напротив, он встал как вкопанный, не в силах отвести от нее глаз. Никогда прежде Мелисса не казалась ему такой прекрасной, никогда ее смех не был таким дразнящим. Все еще стараясь выровнять сбившееся дыхание и дрожа, она стояла перед ним и отводила в сторону упавшие на лицо волосы. Жан невольно потянулся к ней.

— Какая ты красивая, Мелли! — воскликнул он. — Ты... ты уже почти взрослая!

Румянец на ее щеках сделался гуще, из глаз исчезло дразнящее, озорное выражение. Они стояли совсем близко, но девушка больше не делала попыток бежать.

— Ты правда так думаешь, братец Жан?

— Если бы ты зачесала волосы наверх и уложила, как у дам на картинках в книжках, ты выглядела бы совсем взрослой, — негромко ответил он. — Только... только ты гораздо красивее.

С этими словами он отступил на шаг назад, и в глазах Мелиссы снова вспыхнули озорные искры.

— Ты говоришь, что я красива и выгляжу как взрослая женщина, — сказала она, чуть надув алые губы. — И тем не менее ты не... — Она пожала плечами в знак шутливого пренебрежения. — Жан Торо, за последнюю неделю вы уже в третий раз играете не по правилам! Не буду больше с вами водиться!

В одно мгновение Жан оказался рядом с ней, заключил ее лицо в ладони и, наклонившись, поцеловал в губы.

— Вот так-то лучше! — заявила Мелисса, как только Жан убрал руки. — С тех пор как я себя помню, мы всегда играли в эту игру, помнишь? Ты меня ловишь и целуешь, не правда ли?

— Я боюсь, Мелли, — ответил он серьезно. — Ты выросла такой большой и такой красивой, что я боюсь.

— Ты боишься? Вот так новости! Мой брат боится поцеловать свою сестричку! Что же будет, когда я стану настоящей женщиной, Жан? Ведь ты говоришь, это будет очень скоро...

— Я не знаю, Мелли.

Повернувшись к нему спиной, Мелисса закинула волосы за спину, и Жан, как делал уже сотни раз, разделил их блестящую шелковистую массу на три пряди и начал заплетать в косу.

— Мне кажется, в последнее время ты заботишься обо мне не так, как раньше, — заметила Мелисса. — Хотелось бы мне поскорее стать женщиной! Тогда бы я точно знала: ты собираешься меня забыть.

Ее плечи чуть вздрагивали, и, закончив свою работу, Жан обнаружил, что она смеется и в ее глазах горят лукавые огоньки, которые она изо всех сил старается от него спрятать. В этом смехе ему почудилось что-то новое, совершенно не похожее на прежнюю Мелиссу. Какой бы едва ощутимой ни была перемена, все же он заметил ее, но, вместо того чтобы огорчиться, напротив, испытал какое-то смутное наслаждение, которое звучало внутри его новой мелодией.

Когда они вернулись в поселок, Жан отправился в факторию, а Мелисса пошла в хижину. Бросив на стол охапку стеблей бакниша, она вернулась к дверям и смотрела вслед Жану, пока он не вошел в магазин компании. На щеках девушки горел румянец, рот приоткрылся от волнения. Не успел Жан пропасть из виду, как она уже бросилась в дом Иоваки, стоявший на другой стороне поляны.

Прошло не меньше трех четвертей часа, прежде чем Жан снова увидел Мелиссу, которая, накинув на голову красный шерстяной платок, медленно, словно обдумывая каждый шаг, возвращалась в хижину по