Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

в темноте. — В ту ночь ты пришел, потому что... потому что Мелли была здесь. Что-то послало тебя сюда. Что-то!.. Ты понимаешь? И с тех пор ей ни разу не грозила смерть — ни разу до сегодняшнего дня. Вот почему я считаю: ты должен остаться с ней. Ты и твоя скрипка.

— Пусть Мелли решит, — заупрямился Жан. — Мы войдем в хижину вместе, и тот, к кому первому она бросится, пойдет искать красные флаги, а другой останется с ней, пока не закончится мор.

Не дожидаясь ответа Камминса, Жан вернулся к двери, открыл ее и отступил в сторону. Отца девочки он пропустил вперед. Когда тот вошел, Жан последовал за ним и сразу отступил в сторону. Широко улыбнувшись и сверкнув зубами, он повернулся к Мелиссе, которая забавлялась со струнами лежавшей на столе скрипки, и развел руки в стороны, стараясь держаться так, чтобы старший товарищ его не видел.

Что-то подобное он проделывал, наверное, уже тысячи раз, и Мелли прекрасно знала, что́ ее ждет. Она знала: Жан ее поцелует, подхватит на руки и подбросит к самому потолку, поэтому, недолго думая, спрыгнула с табурета и бросилась к нему. Но на этот раз, вместо того чтобы подхватить ее на руки и подкинуть над головой, Жан крепко прижал девочку к груди и зарылся лицом в мягкие волосы, с торжеством глядя на Камминса поверх ее макушки.

— Подбрось меня, Жан! Ну, подбрось! — просила девочка.

Он подбросил заливающуюся звонким счастливым смехом Мелли так высоко, что она едва не перевернулась в воздухе, ловко поймал, поцеловал в щеку и усадил на край стола.

— Я поеду к больным кри вместо Камминса, — говорил Жан Уильямсу полчаса спустя. — Теперь, когда болезнь пришла на озеро Бейн, ему придется остаться с дочерью.

[29] Род — английская и североамериканская поземельная единица длины, равная примерно 5 метрам.

ГЛАВА XIV

Долгое ожидание

На следующее утро Жан отправился уже знакомой дорогой к Хасабале, но кри снялись со стоянки и откочевали в другое место. Целый день молодой человек прочесывал чащу с востока на запад и обратно, но нашел только несколько старых троп, уходящих на север.

— Должно быть, они отправились к эскимосам, — сказал себе Жан. — Эй, Казан, это еще что такое? — добавил он, обращаясь к вожаку упряжки, который сел на снег и с угрозой зарычал, повернув голову по направлению к одинокой человеческой фигуре, которая, шатаясь, приближалась к ним.

Присмотревшись, Жан узнал Круазе. Тот сделал еще несколько шагов и со стоном упал на нарты.

— Я болен и умираю с голоду! — провыл француз. — Сам дьявол забрался в мою хижину, и я три дня утолял жажду снегом вместо воды и ничего не ел, кроме одной-единственной кукши, которую подбил камнем. Я съел ее сырой!

— Болен? — повторил Жан, непроизвольно отшатываясь.

— Болен от голода, — уточнил Круазе. — И еще от этого... и этого! — Он вытянул перед собой руку, замотанную окровавленной тряпкой, потом показал на свою шею, с которой слезала кожа. — Десять дней я мотался по всему лесу с куском этой красной тряпки, которую ты мне привез, а когда вернулся, то увидел красный флаг над крышей собственной хижины! Я пытался войти, но жена забаррикадировала дверь и пригрозила, что пристрелит меня, если я не уберусь обратно в лес. Это был настоящий ужас, Жан! Я дождался ночи и попробовал влезть в окно, но она плеснула в меня кипятком. Тогда я построил себе на краю поляны шалаш из веток и жердей и мыкался там пять дней, пока... Господи, как же я намучился! У меня не было ни спичек, ни еды, а когда я снова подошел к хижине и попросил, чтобы жена бросила мне коробо́к и хоть что-нибудь из еды, она сдержала слово и, приоткрыв дверь, прострелила мне руку. Я потерял почти пинту крови, прежде чем сумел наложить повязку.

— Сейчас найду тебе что-нибудь поесть, — сказал Жан, берясь за мешок с припасами. — Скажи, сколько дней прошло с тех пор, как твоя жена вывесила над крышей красный флаг?

— Я потерял счет времени, малыш Жан, — печально ответил француз. — Быть может, двенадцать дней, а может, всего один... какая разница? Все равно потребуется целая зима, чтобы эту красную тряпку можно было убрать. Чертова болезнь...

— Это не болезнь. Ступай и скажи об этом своей жене.

— Ну да, я скажу — и получу еще одну пулю за все мои старания, — проворчал Круазе, жадно уминая галеты и вяленое мясо. — Лучше я пойду на озеро Бейн, если только у тебя найдется для меня с десяток спичек. Эту несчастную кукшу я не забуду до конца моих дней, потому что уплел ее с потрохами.

— Ты счастливый человек, Круазе, — рассмеялся Жан. — Ты получил отличные доказательства того, что жена тебя любит.

— Если пули, кипяток и пустое брюхо считать доказательствами, то да — она любит меня как никто другой. Впрочем, не думаю, чтобы она действительно хотела в меня попасть. Просто женщины часто промахиваются.

Оставив Круазе возле костра, Жан поехал на юго-запад, чтобы сжечь хижину Ланглуа. Как и неделю назад, красная тряпка по-прежнему висела над коньком крыши, но слой инея на окнах стал толще. Жан еще немного покричал, потом несколько раз ударил в дверь прикладом винтовки. Наконец он разбил окно и прислушался. Мертвая тишина царила в хижине, и Жан слышал только учащенный стук собственного сердца. Не было никаких сомнений, что Ланглуа и жена его лежат мертвые на полу собственного дома.

Из леса Жан притащил несколько охапок хвороста, навалил у стен хижины и поджег. Сидя на нартах, он смотрел, как огонь пожирает старый дом траппера, пока осиротевшее жилище не превратилось в огненный ад.

Потом молодой человека снова двинулся на запад. В верховьях Поркьюпайна он наткнулся на остатки трех сожженных вигвамов; на одном пепелище обнаружились обугленные кости. Вниз по реке Жан ехал медленно, отклоняясь то восточнее, то западнее, пока у места слияния Поркьюпайна с ручьем Серой Выдры не встретил индейца-кри. От него юноша узнал, что в двадцати милях ниже по течению находится покинутое стойбище из шести типи. Туда Жан и направился, мысленно моля Бога сохранить жизнь маленькой Мелли.

Круазе добрался до озера Бейн через двое суток после встречи с Жаном.

— Красные флаги повсюду! — воскликнул он, заметив знак беды над хижиной Мьюки. — К востоку и к западу от Хасабалы их больше, чем юнко весной!

Потом по пути на север