Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

как они один за другим падают в беснующееся море и исчезают в волнах, им овладело другое чувство — то, которое привязывало его к Мелиссе, и молодой человек содрогнулся при мысли о том, что могло случиться за год.

И это чувство в конце концов победило. Весной Жан вернулся на озеро Бейн вместе с санным поездом, доставившим в факторию припасы и товары компании. Следующей осенью он отправился в школу при Йоркской фактории, а еще через год — в школу Нельсон-Хауса. Но потом преподаватель компании неожиданно умер, желающих занять его место так и не нашлось, и учеба Жана на этом прекратилась.

В разгар зимы третьего года он вернулся на озеро Бейн и, крепко обняв заливающуюся счастливым смехом Мелиссу, пообещал, что больше никуда не уедет без нее. В ответ девочка, обхватив ручонками его шею, подставила ему похожий на бутон розы ротик для поцелуя, скрепив таким образом его клятву нерушимой печатью. И все же какое-то время спустя неугомонный дух, звавший его в другой мир, заставил Жана поговорить с Камминсом.

— Как думаешь, не стоит ли нам перебраться на юг, когда Мелли подрастет? — спросил он. — Не хочется мне, чтобы она провела всю жизнь в таком медвежьем углу.

При этих словах старший товарищ воззрился на него в недоумении, но понемногу смысл сказанного дошел до Камминса, и его взгляд стал суровым и жестким. Когда же он заговорил, в тихом голосе охотника звенела сталь.

— Ее мать будет лежать в могиле под елью до скончания веков, — медленно проговорил он. — И мы никогда — никогда! — ее не покинем, если только... если только когда-нибудь Мелисса не решит уехать одна.

И начиная с этого дня Жан больше не заглядывал под деку скрипки и не доставал оттуда свое сокровище. С желанием, которое крепло в нем годами, он боролся до тех пор, пока не вообразил, будто оно побеждено раз и навсегда и окончательно выброшено из головы. У него осталось теперь только одно солнце, по которому он сверял свою жизнь, и имя этому солнцу было Мелисса. Девочка стала его вселенной. Она до такой степени заполнила его сердце, что там просто не оставалось места для чего-то иного, и Жан перестал грезить о большом мире, который по-прежнему где-то существовал, но был очень-очень далек.

И с каждым днем он чувствовал себя все счастливее. Жан называл Мелли своей маленькой сестренкой, а она — очень серьезно — именовала его «братец Жан», отвечая на безграничную любовь чувством столь же всеобъемлющим и искренним. На его глазах светлые льняные волосы Мелли приобрели солнечно-золотой оттенок, и теперь он с затаенной радостью наблюдал, как с каждым месяцем они приближаются к темно-русому тону, с чуть заметным золотистым отливом. Мелли все больше походила на свою мать, и сердце Жана переполнялось тихим ликованием, да и Камминс, пусть по-своему, непрестанно возносил благодарные молитвы высшим силам.

Так обстояли дела, когда — вскоре после девятого дня рождения Мелли — до фактории на озере Бейн докатились первые тревожные слухи. Как во время гражданской войны, когда сын восстает на отца, а брат — на брата и целые страны погружаются в хаос, эти слухи черным облаком окутали мир суровых северных охотников. Слухи приходили с юга, с востока и с запада, множились, становясь все страшнее, пока многочисленные Полы Ревиры [28] не разнесли во все концы дикого края грозную весть о том, что по пятам за ними следует «красная смерть». И этот слух, подобно ледяному ветру пронесшийся от границ цивилизации до берегов Гудзонова залива, погрузил эту огромную территорию во мрак ужаса и безысходности.

[27] Сэр Генри Гудзон (Хадсон) — английский мореплаватель начала XVII в. Известен благодаря исследованиям территории современной Канады и Северо-Востока США. Полагают, что он погиб в 1611 г. в заливе, носящем ныне его имя, в результате бунта на корабле.

[28] Пол Ревир (1734–1818) — американский ремесленник, один из самых известных героев Американской революции, известный тем, что с 18 на 19 апреля 1775 г. скакал всю ночь в Лексингтон, чтобы перед важным сражением предупредить лидеров патриотов о приближении британских войск.

ГЛАВА XIII

«Красная смерть»

За девятнадцать лет до этого точно такие же слухи пришли с юга, а за ними явилась эпидемия. Жители лесов до сих пор помнили ужас тех дней. К тому же о богатой жатве, которую собрала болезнь, напоминали сотни безымянных могил, разбросанных от южных берегов залива Джеймса до озерного края Атабаски. До сих пор люди старались держаться от этих захоронений подальше, боясь заразы.

В этом году первые достоверные сведения о моровом поветрии достигли озера Бейн в начале зимы. Они пришли из Брошета, что на Оленьем озере. Тамошним агентом был Гендерсон. Он-то и передал поступившее к нему из Нельсон-Хауса предупреждение дальше, во все фактории, находящиеся к юго-востоку от Брошета.

— В Нельсоне эпидемия оспы, — сообщил Уильямсу гонец. — Болезнь поразила становище кри на озере Уолластон. Одному Богу известно, что происходит в поселениях индейцев по берегам залива, но до нас дошли слухи, что болезнь косит племена чиппева между реками Олбани и Черчилл.

В тот же день гонец отправился дальше, едва его собаки немного перевели дух.

— Мне нужно посетить фактории «Ревийона» на западе и передать им предупреждение компании, — сказал он.

Три дня спустя из Черчилла пришла весть, что все служащие компании и все подданные ее величества к западу от Гудзонова залива должны как можно скорее подготовиться к эпидемии оспы. Когда Уильямс прочел эти строки, лицо его стало белее бумажного листа, на котором было написано тревожное письмо от черчиллского агента.

— Готовиться — значит копать могилы, — мрачно сказал он. — Больше мы ничего не можем сделать.

Письмо он прочел вслух всем мужчинам фактории, и те, кто был свободен, тут же отправились в путь, чтобы предупредить всех охотников в ближних и дальних окрестностях. На каждых запряженных собаками нартах лежало по рулону красной материи. Уильямс, все еще бледный, но спокойный, сам выдавал ее со склада фактории. Красный цвет был символом смерти, сигналом, предупреждавшим о страшной заразе, и каждый из гонцов, кто прикасался к рулонам, чувствовал, как по его спине пробегает холодная дрожь. Никому не хотелось стать вестником опасности, но жителей лесного края необходимо было предостеречь.

Жан отправился по дороге на Черчилл, затем свернул на юг, вдоль русла Хасабалы, где пролегала бóльшая часть охотничьих троп метисов и французов. Добравшись до хижины Круазе и его жены, он оставил им часть красной материи и повернул на запад, а Круазе