Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

к приезду из Лондона старшего агента компании, и у Камминса, который ему помогал, дел тоже было невпроворот.

Перед тем как исчез последний снег, Камминс с Жаном начали заготавливать в лесу бревна, чтобы сделать к маленькой хижине пристройку. Маленькая Мелисса увлеченно наблюдала за строительством с расстеленной на солнышке медвежьей шкуры, и лицо Камминса каждый раз расцветало широкой улыбкой, когда он видел, как она ползает и дрыгает ножками, или слышал радостное гуканье, с помощью которого девочка выражала одобрение их усилиям.

Жан чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он ни секунды не сомневался: маленькая Мелли прекрасно понимает, чем они заняты. От него и Камминса об этом узнали остальные обитатели фактории, и теперь и Мьюки, и Пер-и, и даже сам Уильямс подолгу просиживали на земле возле медвежьей шкуры, восхищаясь сообразительностью и умом, которыми всеблагой Господь счел необходимым одарить крошечную белую малютку. Со временем это чудо стало предметом серьезного обсуждения, и, хотя слов было произнесено немного, вопрос был разобран весьма подробно и без спешки, как это свойственно северянам, привыкшим мало говорить и много думать.

Однажды Мьюки привез с собой двух индейских младенцев и посадил их на шкуру к Мелиссе, но они оставались почти неподвижны и равнодушны, что также было засчитано в пользу девочки.

— Не удивлюсь, если не сегодня завтра она заговорит, — доверительно сообщил Камминс Жану, когда тот настраивал свою скрипку. — В конце концов, ей уже почти шесть месяцев!

— Как ты думать, она сперва заговорить по-французски? — внезапно спросил Жан, перестав подкручивать колки.

Камминс недоуменно уставился на него:

— С чего ты взял?

Жан понизил голос и сказал выразительным шепотом:

— Я слышать, как она говорить: «Бон, бонбон, бонбон». По-французски это значить «конфета». Я много раз давать ей сладости, и теперь маленькая Мелли повторять «бонбон».

— Разве так может быть? — усомнился Камминс, недоверчиво рассматривая его.

— Я сказать первое слово по-английски, — тут же ответил юноша, — но Жан Торо есть француз!

После этого он заиграл на скрипке, но Джон Камминс почти не слышал музыки. Подойдя к двери, он долго смотрел на вершину могучей ели, вздымавшейся над могилой, и лицо его было печально. Наконец он сказал:

— Нет, это было бы нехорошо, Жан. Больше не давай ей конфет, когда она говорит «бонбон». Мелли должна забыть...

На следующий день Жан разломал частокол вокруг могилы жены Камминса и с полудня до самого вечера обшаривал склоны большого хребта на юге. Когда он вернулся, то принес с собой огромную корзину выкопанных с корнем ярко-красных саркодесов. К корням еще липли кое-где комья земли. Вооружившись деревянной лопаткой, Жан высадил цветы на могильном холмике под елью, а по краю прикопал в несколько рядов молодые побеги лабрадорского чая и бакниша [26].

По мере того как погода становилась теплее, а весна понемногу переходила в раннее лето, Жан стал устраивать для Мелли небольшие вылазки в лес, где они собирали охапки ранних цветов и арктических папоротников. Каждый раз они оставляли свежие букеты на могиле ее матери, да и хижина (вместе с новой, сочащейся смолой пристройкой) постоянно была полна удивительных и прекрасных даров, на которые так щедра северная весна.

Жан и Мелли были счастливы, и счастье их дарило другим обитателям фактории радость того особого рода, какую порождает в мужских сердцах присутствие женщины, пусть и совсем маленькой. Пожалуй, только сам Камминс продолжал томиться и горевать. Приход весны, а затем лета, которые преобразили суровый северный край, наполнив его теплом и красотой, заставлял Камминса страдать так, словно его жена скончалась только вчера.

Когда Камминс впервые увидел красные цветы на могиле Мелиссы, он закрыл лицо ладонями и зарыдал как ребенок. Его жена очень любила саркодесы, которые в северных краях называли просто «снежный цветок». Ей очень нравилось смотреть, как первые алые побеги пробиваются сквозь влажную, голую землю. Сотни раз они вместе ходили собирать саркодесы, и первый же найденный цветок Мелисса вплетала в свои прекрасные, мягкие волосы. В те дни они были счастливы как дети, вместе смеялись или молча сидели, взявшись за руки, под огромной елью, которой суждено было стать для Мелиссы надгробным памятником. Иногда Камминс подхватывал жену на руки и нес, усталую и голодную, в маленький дом на поляне, где она сидела на лавке, болтала ногами и хихикала, глядя, как он пытается приготовить им ужин.

Эти мысли и картины роились у него в голове, судорогой перехватывали горло и заставляли Камминса забираться в самую глушь. Он в одиночестве бродил по тропам, которыми когда-то гулял с женой, и с каждым новым поворотом тропы или знакомой приметой в его памяти оживали былые образы и воспоминания, и тогда Камминс мечтал только об одном — поскорее сойти в могилу и воссоединиться с нежным призраком любимой женщины.

Он и представить себе не мог, что Жану и Мелли суждено полюбить те же тропы, что из прошлых, отживших радостей вырастет новая, которой, как и его счастью, в свой черед суждено увянуть и умереть, пусть и на время. Собственное горе заслоняло от него будущее, он не видел впереди ничего и не думал об этом. И в конце концов маленькая Мелли полностью оказалась на попечении Жана.

Всего за несколько недель и без того худая фигура Камминса высохла и согнулась под тяжестью бессонных ночей и печальных мыслей. А потом он неожиданно объявил, что отбывает в Черчилл по делам компании. И в первых числах августа Камминс отправился в путь.

[26] Лабрадорский чай — собирательное название трех близкородственных видов растений рода рододендрон. Бакниш — растение, название которого встречается только в романах Кервуда.

[25] Эфы — резонаторные отверстия в верхней деке струнных смычковых инструментов (в данном случае — скрипки).

[24] Саркоде́с — растение-паразит из семейства вересковых, обладает ярко-красной окраской, цветет исключительно редко.

ГЛАВА XI

Для нее

На плечи Жана легла огромная ответственность. Маленькая Мелли теперь принадлежала ему одному, но прошло несколько дней, прежде чем он окончательно понял, что́ это означает и как много от него требуется. Жан собирался отправиться в Атабаску, чтобы повидаться с Эженом де Гравуа, на пару недель поручив девочку заботам отца и Мабаллы, но теперь отказался от этой мысли. День и ночь Жан зорко охранял дитя, и вскоре, к его огромной радости, индианка сообщила ему, что каждый раз, когда он покидает хижину хотя бы на краткое время, девочка начинает по нему скучать, становится беспокойной и капризной. Зато, когда Жан возвращался, она так ему радовалось, что сердце молодого человека наполнялось ощущением счастья.

Когда из Форт-Черчилла вернулся Камминс, он привез