Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

хотя судороги были пока не слишком сильными, Жан почувствовал, как его снова охватывает мучительный страх.

Неужели собаки все же сумеют от него оторваться? Жан видел, что они оступаются, проваливаются в снег, пятнают тропу кровью, и все же упряжка продолжала движение, унося человека в нартах от справедливого возмездия. Страх заставил Жана снова собраться с силами и сделать новый рывок. Он и сам не помнил, как преодолел выступавший на равнину узкий участок леса и оказался на опушке, где ельник сменялся редким кустарником. Здесь путь ему преградил голый каменистый склон высокого хребта. Тропа, петляя по уступам, карабкалась по скалам вверх. Не размышляя, Жан бросился по ней, но тут же, оступившись, скатился вниз, чувствуя, как его ноги сводит резкая судорога. Некоторое время он лежал там, где упал; двигаться он не мог и только негромко стонал от боли и ощущения собственного бессилия, глядя широко открытыми глазами в холодное серое небо над головой.

Жан не мог бы сказать, сколько он так лежал. С горного гребня в том месте, где тропа переваливала на другую сторону, он выглядел утонувшей в снегу головешкой старого костра. Потом на тропу, примерно на половине подъема к хребту, вышел голодный волк, обнюхал уходящие вверх следы нарт, поглядел вниз и завыл протяжно и злобно, нарушая неподвижную тишину последнего предрассветного часа. Но и тогда Жан Торо не пошевелился. Только когда волк убежал куда-то по своим делам, он перекатился набок, пожирая взглядом тропу и следы, оставленные на ней упряжкой. Когда его взгляд добрался наконец до заснеженного перевала, который казался неясной тенью на фоне неохотно светлеющего неба, из груди его вырвался негромкий вскрик — свидетельство возвращающейся жизни. Жан был уверен: там, наверху, он видит что-то движущееся — не куст, как ему подумалось вначале, и не волка.

Ожидая, что непонятный объект снова выдаст себя движением, Жан вглядывался в каменистый склон, пока предрассветные тени не заплясали у него перед глазами. Тогда он поднялся на четвереньки и медленно пополз вверх по тропе. Судороги прошли, парализующая боль отпустила, и он двигался все быстрее и увереннее, разгоняя по жилам кровь, согревая закоченевшие мышцы и возвращая членам силу и гибкость. В конце концов Жан поднялся на ноги и, как животное, принюхался к легкому ветру, который летел к нему с другой стороны хребта.

Что-то в этом ветре заставило его вздрогнуть от возбуждения. Легчайший запах коснулся его ноздрей, и Жан мрачно улыбнулся: совсем близко был человек или люди. Кто еще мог разжечь костер в этой глуши, навалить в огонь пихтовых лап и смолистых сосновых веток? По мере того как он поднимался выше по склону, запах смолы становился все отчетливее, а значит, костер был сложен на скорую руку, из сырых веток, потому что сушняк горел бы сильнее и не дымил, к тому же жаркий огонь выжег бы смолу. Да, это был маленький костерок, спрятанный от ветра между камней, на котором беглый миссионер готовил себе еду.

Жан едва не застонал от радости, чувствуя, как возвращается в мышцы былая безумная сила. У самого перевала он подобрал в снегу короткую, толстую палку, которая могла сойти за дубинку. На конце палки было утолщение, способное размозжить самый крепкий череп.

Продвинувшись еще немного вперед, Жан осторожно выглянул из-за груды валунов. Перед ним расстилалось небольшое плато, сплошь покрытое уплотненным зимними ветрами снегом, из-под которого торчали острые кромки камней и верхушки кустов. Молодой человек был так бледен, что даже на небольшом расстоянии его лицо легко сошло бы за прячущегося в камнях канадского зайца-беляка. Он, однако, побледнел еще больше, когда всего в нескольких ярдах от себя увидел костер, человека и собак.

Человек сидел у самого огня и, ссутулив широкие плечи, пристраивал над ним небольшой медный чайник. Собаки лежали на снегу чуть поодаль и не шевелились — со стороны могло даже показаться, что они мертвы.

Жан медленно переполз через валуны. Однажды он видел, как большая рысь подкрадывалась к лисе, и теперь двигался так же медленно и плавно, с таким же бесконечным терпением, выверяя каждое движение. Одна из собак пошевелилась, приподняла острую морду и принюхалась, и, хотя ветер дул в сторону Жана, он мгновенно замер, распластавшись в снегу. Через пару секунд собака, успокоившись, снова опустила голову на лапы, и молодой человек пополз дальше.

Дюйм за дюймом он приближался к врагу. Дюймы превращались в футы, футы — в ярды, а человек у костра по-прежнему сидел неподвижно, не чувствуя опасности. Казалось, все его внимание поглощено закипающим чайником. Когда их разделяло всего несколько шагов, Жан бесшумно поднялся на ноги, и в его взгляде полыхнули безумие и ярость. Собака снова пошевелилась; она почувствовала постороннего и вскочила с громким рычанием. Этот звук заставил человека у костра насторожиться, но Жан уже прыгнул вперед, обрушив удар своей дубинки на голову миссионера. Тот повалился на снег, как бревно, и молодой человек, бросившись на него, крепко схватил мужчину за горло.

— Я Жан Торо! — выкрикнул он. — Я, Жан Торо, прийти тебя убить!

Дубинку он выронил, но его тонкие пальцы стискивали горло врага, словно стальная проволока.

— Я убить тебя медленно!

Противник, крупный, тяжелый здоровяк, заворочался в снегу, и Жан, продолжая придавливать его грудь коленом, еще сильнее сжал пальцы. Что-то ударило его в бок, потом в лицо. И еще раз. И еще... Жан не чувствовал ни боли, ни силы ударов, в его срывающемся крике по-прежнему звенела ярость победителя. Руки миссионера взлетели вверх, вцепились в длинные волосы юноши, но Жан видел перед собой только его побагровевшие щеки и глаза, которые с нарастающей мукой уставились ему в лицо.

— Я Жан Торо! — снова и снова повторял он. — Я Жан Торо, и я убить тебя!

По его лицу текла кровь. Она заливала глаза, и Жан уже почти не различал лица человека, которого так стремился лишить жизни. Миссионер боролся изо всех сил и в конце концов сумел наполовину сбросить Жана с себя, но молодой человек продолжал сжимать пальцами его могучую шею — так ласка мертвой хваткой вцепляется в горло добычи.

Еще несколько рывков — и положение изменилось. Теперь уже миссионер всей тяжестью вдавливал Жана в снег. Его огромные руки тянули молодого человека за волосы, наносили удары по голове и по лицу. Потом миссионер в свою очередь схватил Жана за горло, и молодой человек почувствовал, что ему приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы сделать хотя бы глоток воздуха. Но и это не испугало его, не заставило ослабить хватку. Пальцы Жана глубже впились в плоть противника.