Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

мяса, отрезанные от туши. Камминс тоже был там, возле костра. Закатав рукава, он стоял на коленях возле туши; руки у него блестели от жира. Заметив Жана, Камминс удивленно вскинул на него взгляд. В голосе молодого человека не было ни капли веселья; напротив, в нем слышалось что-то дикое, еще более первобытное, чем даже вопли опьяневших от еды кри, а в глазах пылал свирепый огонь, который заставил Джона поежиться.

Рядом с Камминсом стоял Уильямс. Заметив его, Жан опустил нож, но уже в следующее мгновение — так стремительно, что агент невольно попятился, — молодой человек шагнул к нему.

— Драка на Большой Медвежий озеро! — взволнованно выкрикнул Жан. — На чьей стороне ты быть тогда?

Агент не ответил, но мускулы его напряглись, когда он заметил тень безумия на лице молодого человека. В следующий миг Уильямс выбросил вперед руки и схватил Жана за запястья, но юноша не сделал ни малейшей попытки вырваться.

— За кого ты сражаться? — повторил он. — С кем ты драться на Большое Медвежье озеро?

— Мы хотели... убить одного человека, но он сумел удрать, — проговорил агент так тихо, что слышал его только Жан. — Он был... — Уильямс не договорил.

— Он быть миссионер! — выдохнул Жан.

Яростный огонь в его глазах погас. Теперь в них горело только горькое сожаление, при виде которого агент выпустил руки юноши.

— Да, это был миссионер.

Жан сделал шаг назад и, стараясь не встречаться взглядом с Камминсом, начал пробираться сквозь толпу в обратном направлении. Мьюки с индейцами стащили с огня вторую тушу, и охотники снова разразились радостными воплями, но молодой человек не обратил на это никакого внимания. Засунув нож обратно в ножны, он бросился бежать, лавируя между собаками, которые рычали и грызлись из-за объедков. Он проскочил мимо Мабаллы, смотревшей на варварское пиршество с безопасного расстояния, и повернул к маленькой хижине. Ворвавшись внутрь, Жан бросился к колыбели и, впервые за все время взяв ребенка на руки, крепко прижал к себе. Он качал и баюкал девочку, а сам, всхлипывая, твердил одни и те же слова, которых она не понимала.

— Я найти и убить его, Мелли. Потом я вернуться к тебе, мой ангел, — снова и снова повторял Жан. — И тогда ты любить Жан Торо. Любить за то, что он убить миссионер.

Немного успокоившись, он положил Мелиссу обратно в колыбель. Жан поцеловал ее крошечные пальчики, снял с крючка на стене блестевшую коричневым лаком скрипку и шагнул к выходу.

ГЛАВА VIII

Схватка на рассвете

Некоторое время Жан стоял в дверях хижины, не отрывая взгляда от продолжавшегося на поляне пиршества. Там уже сняли с вертела последнюю тушу, и собаки с рычанием набросились на обглоданные останки первых двух карибу. Общий гомон был вдруг прорезан хлестким удара бича и пронзительным собачьим визгом, и Жан на мгновение затаил дыхание. Только одного недоставало ему, чтобы завершить картину, возникшую в голове. Картину, которая навеки впечаталась в его мозг и о которой он изо всех сил старался не думать, пока глядел с порога хижины туда, где в отблесках пламени метались гигантские искаженные тени людей. Жан был почти готов услышать пронзительный мальчишеский голос, мгновенную тишину и низкий мстительный рев десятков глоток, предварявший смертельную схватку.

Его возбужденный ум с неимоверной быстротой восстанавливал давние события, дополняя увиденное сейчас извлеченными из памяти деталями и превращая их в картины того, что случилось когда-то. Как когда-то давно, он услышал крик, узнал собственный голос и, словно во сне, узрел яростный бег толпы и сверкающие ножи. Будто наяву, Жан наблюдал вдалеке длинную собачью упряжку, стремительно уносившую прочь того, чьей крови жаждали блестящие клинки.

Уильямс тоже был там, среди разъяренных охотников. Он видел схватку, и его нож сверкал в ночи, стремясь напиться крови. Но сегодня, на Празднике карибу, агент не узнал Жана.

Сдвинувшись с места, Жан пошел к костру, но на полпути остановился. Из леса близ хижины Камминса медленно выехали нарты, запряженные дюжиной усталых собак, — выехали и остановились в тени больших елей, что скрывала пока новоприбывших от людей у костра. До Жана донеслись тихие мужские голоса, потом из мрака выступила темная фигура. Медленной, неверной походкой человека, который буквально валится с ног от усталости, она двинулась туда, где шумел праздник.

Это был кто-то незнакомый. Насколько Жан мог судить, чужаки заявились на озеро Бейн с востока. При мысли об этом его сердце неожиданно подпрыгнуло. Что, если это миссионер, которого ждали с запоздавшей почтой?.. В первое мгновение Жан хотел броситься наперерез человеку, который медленно пересекал открытое пространство, но потом, без какой-либо видимой причины, юноша передумал и направился к нартам.

Когда он приблизился, из-за нарт поднялась еще одна фигура и двинулась ему навстречу. Шагов за двенадцать человек остановился в ожидании.

— Наши собаки выдохлись, и мы боимся подъезжать слишком близко, — раздался в темноте густой голос. — Ваши псы разорвут их в клочья.

При звуках этого голоса по телу Жана пробежала дрожь. Он сделал еще несколько шагов, стараясь держаться так, чтобы бивший ему в спину свет костра выхватил из тьмы лицо незнакомца.

— Вы из Форт-Черчилла? — спросил Жан. На самом деле он не ждал ответа на свой вопрос — ему нужен был предлог, чтобы подойти ближе. При этом он чуть повернул голову, и на мгновение в его глазах отразилось пламя костра.

— Да, оттуда. Сегодня будет ровно неделя, как мы выехали с озера Этони...

Жан подошел уже совсем близко, и незнакомец осекся, пристально вглядываясь в жесткое, худое лицо, которое рельефно, словно камея, выступило из мрака на расстоянии вытянутой руки. В следующее мгновение он со сдавленным криком попятился. Жан разжал пальцы, и его драгоценная скрипка упала в снег.

В течение нескольких секунд ни один из двоих не издавал ни звука. Пришелец продолжал пятиться, стараясь снова спрятаться в тени, но бледное лицо молодого человека, освещенное заревом костра, продолжало маячить прямо перед ним. Потом с губ Жана сорвался пронзительный вопль. Выкрикивая ненавистное имя, он выхватил нож и стремительно бросился вперед.

Но пришелец оказался проворнее. Резким движением он отклонился в сторону, и острие ножа лишь вспороло рукав его парки. В следующее мгновение чужак взмахнул кулаком, и Жан, покачнувшись, полетел на снег. Окровавленный и оглушенный ударом, он все же нашел в себе силы подняться на колени. Словно сквозь плотный туман, он слышал низкий голос, понукавший собак, видел, как те, нехотя поднявшись, налегли на постромки. Через минуту нарты исчезли в лесу.

Жан с трудом поднялся во весь рост и некоторое время