Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

попечение подобное ей живое существо, представлявшее, увы, почти неразрешимую загадку для двух мужчин.

Если бы по воле судьбы матерью девочки оказалась Мабалла, никакой загадки не было бы и в помине. Мелли росла бы привольно и просто, как растут детеныши волчицы или рыси, как дикое существо из дикого мира, которое накапливает подкожный жир, купаясь в снегу, и приобретает прямой как стрела хребет, проводя долгие часы в жестком берестяном коробе. В силу одного лишь происхождения она стала бы частью того заснеженного, пустынного мира, где веками жили поколения ее предков. Но Мелли была подобием своей матери, и двое мужчин, которые обдумывали сейчас ее судьбу, мечтали о том, чтобы она стала второй Мелиссой не только по имени, но и по сути. Эта мечта в какой-то мере утешала Камминса после смерти жены, и она же рождала в душе Жана грезы о каком-то неясном, но несомненном грядущем счастье. Но все закончилось в тот день, когда благие намерения Мабаллы заставили обоих задуматься о вещах, которые окружали девочку в реальности и не могли не влиять на ее воспитание и характер.

Насколько знал Камминс, белую женщину можно было найти только в Форт-Черчилле, в двухстах милях от озера Бейн. В фактории и ее окрестностях обретались лишь два чистокровных белых, одним из которых был он сам, а вторым — старый агент Уильямс. Иными словами, маленькая Мелисса оказалась в самом сердце дикого, почти первобытного края; и, хотя люди там жили честные, порядочные и отзывчивые, суровая северная действительность не могла не наложить свою печать на их поступки, характер и образ мыслей. И стоило Камминсу и Жану задуматься об том, как их начали одолевать недобрые предчувствия и самый настоящий страх.

Мелисса мирно спала в своей колыбели, а они всё сидели за столом, обсуждая ее дальнейшую судьбу, и чем дольше они об этом разговаривали, тем серьезнее казалась им неожиданно вставшая перед обоими проблема. Камминсу казалось, что он уже замечает в дочери опасные перемены. Например, ей явно нравились грубые, ярко раскрашенные игрушки, которые приносила Мабалла, и он решил, что это верный признак того, что Мелисса растет маленькой дикаркой. Она сразу успокаивалась, когда ее укладывали в тесный берестяной короб, и это тоже его настораживало. Ну а то, что после снеговых ванн девочка не только не умерла, но даже не простудилась, повергало обоих почти что в ужас.

За всю свою жизнь Камминс ни разу не имел дела с белыми младенцами, хотя и знал, что где-то они, безусловно, существуют. Он не видел их даже издалека, не говоря уже о том, чтобы к ним прикасаться. Жан в этом отношении был столь же невежествен. Между тем предпринять что-то было необходимо, и они решили действовать не откладывая. Во-первых, они договорились, что будут внимательно следить за Мабаллой и контролировать каждое ее действие. Во-вторых, необходимо было предотвратить любые контакты девочки с индейскими детьми. Если они все сделают правильно, тогда, быть может, им двоим — Джону Камминсу и Жану Торо — все же удастся вырастить Мелли похожей на женщину, которая спала вечным сном под гигантской елью.

— Мелли есть сивилизованный девочка, — подвел итог Жан. — И мы должны следить, чтобы она осталась такая. Иначе...

Камминс в ответ мрачно покачал головой, подсчитывая на пальцах возраст дочери. Маленькой Мелиссе уже исполнилось четыре месяца и восемнадцать дней!

— Завтра мы смастерим ей такую штуку на колесах. Что-то вроде коляски, какие бывают на юге, — заявил он. — Больше никаких индейских коробов!

— А я буду учить Мелли музыка, — прошептал Жан, сверкая глазами. — Музыка — это тоже сивилизация!

Лицо Камминса вдруг озарилось, и он даже подскочил от волнения, указывая рукой на укрытый пыльным ситцем ящик, стоявший вертикально в углу комнаты.

— Книги! Ее книги, Жан!.. — негромко воскликнул он чуть дрожащим голосом.

Встав из-за стола, Камминс прохромал к ящику, опустился перед ним на пол и отодвинул ткань в сторону. Жан был уже рядом, он тоже встал на колени.

— Ее книги! — повторил Камминс. Голос его прервался, голова опустилась. — Теперь... теперь мы можем отдать их маленькой Мелли!

Трясущимися пальцами он одну за другой доставал из ящика книги. Дыхание его участилось от волнения. Их было чуть больше дюжины — пыльных, потрепанных книг; но, если бы они могли говорить, каждая рассказала бы Джону Камингсу о женщине, которую он потерял, намного больше, чем он когда-либо знал. Эти тома, заключавшие в себе мысли давно умерших писателей, приехали с ней в дикий край из того, другого мира, которому она когда-то принадлежала. И каждая из сотен пожелтевших страниц — заботливо подклеенных, потому что иначе книги давно бы развалились, — все еще хранила жар любви Мелиссы, любви, которая была сутью ее существа.

Джон Камминс крепко прижал книги к груди, как мог бы прижать любимую женщину, и долго молчал, изо всех сил стараясь справиться с нахлынувшей печалью.

Жан тем временем сунул руку в ящик и нашарил у дальней стенки что-то еще — несколько журналов и старых газет, таких же пожелтевших и потрепанных, как книги. Это были настоящие сокровища, чьи картинки позволяли заглянуть в мир «сивилизации». Ничего подобного Жан никогда не видел, поэтому, пораженный до глубины души, не сразу разобрался, что именно на них изображено. Взгляд его горел воодушевлением, когда он протянул Джону модный журнал в выгоревшей цветной обложке.

— Красивые картинки для Мелли! — прошептал он, с трудом сдерживая восторг. — Мы показать ей... научить ее... Она должна узнать про жизнь сивилизованный мир!

Так же, по одной, аккуратно, Камминс начал ставить книги на место. Каждую он некоторое время держал в руках, протирал обложку рукавом, сдувал с корешка накопившуюся пыль. На последнюю, самую потрепанную, он смотрел дольше всего. Это была маленькая дешевая Библия, принадлежавшая его жене, с желтыми, неровными по краям и замусоленными от бесчисленных прикосновений страницами, клееными-переклееными. Весь вид ее говорил о крайней бедности, почти о нищете, и Камминс с трудом сглотнул.

— Эту она любила больше всего, Жан, — сказал он хрипло. — Она любила эту старую, потрепанную книгу, и маленькая Мелли тоже ее полюбит. Мы должны воспитать ее доброй христианкой.

— Конечно, маленькая Мелли полюбит великий Бог! — согласно кивнул Жан.

Поднявшись на ноги, Камминс тяжело вздохнул и долго смотрел на свое спящее дитя.

— Скоро из Форт-Черчилла к нам приедет миссионер, он хочет побеседовать с нашими охотниками, когда те вернутся в факторию, — сообщил Камминс. — Думаю, он сможет окрестить девочку.

В один миг Жан оказался на ногах. Глаза его сверкали, длинные,