Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

отозвался Джон Камминс и, опустившись на колени, приблизил лицо к новой жизни, которой предстояло занять место той, что ушла.

Чувствуя, как в груди нарастает какая-то странная тяжесть, Жан тоже рухнул на пол рядом с ним, словно язычник, поклоняющийся новому божеству.

Должно быть, именно в тот час, когда они оба стояли, преклонив колени, перед юной жизнью, между Жаном Торо и Джоном Камминсом зародилась крепкая связь, разорвать которую было не под силу человеку.

Жан долго разглядывал маленькую Мелиссу. Наконец он поднял голову и, посмотрев на Джона, негромко прошептал слово, которое на языке кри означало «отец». Он сказал его как бы от лица Мелиссы, но Джон смутно догадывался, что за этим кроется нечто большее.

Когда молодой человек снова перевел взгляд на девочку, она корчилась и дрыгала ножками точно так же, как делают это новорожденные волчата, у которых еще не открылись глаза. Это было так прекрасно, что губы Жана сами собой сложились в улыбку. Со всеми предосторожностями, словно перед ним был слиток раскаленного металла, он вытянул худую руку — и тотчас отдернул, будто обжегшись, когда один из его пальцев неожиданно коснулся чего-то мягкого, теплого, гладкого.

— Мелли... — прошептал он чуть слышно.

Вечером того же дня, когда Жан, взяв скрипку, собрался идти ночевать в хижину Мьюки, Джон Камминс положил ему на плечи большие ладони и проговорил:

— Скажи мне, Жан, кто ты такой и откуда пришел?

В ответ молодой человек неопределенно махнул рукой куда-то на север.

— Я есть Жан Торо, — просто ответил он, — а это мой скрипка. Мы оба прийти через великие снега.

Камминс уставился на него так, словно разглядел в глазах юноши нечто удивительное и невероятное. Убрав руки с плеч молодого человека, он пошел следом за ним к двери. Когда оба уже стояли снаружи, Джон показал Жану на небо, усыпанное звездами и подернутое тончайшей вуалью серебристого света, который служил предвестником полярного сияния.

— А теперь посмотри туда и скажи мне еще раз, Жан Торо: откуда ты взялся?

Молодой человек без колебаний показал рукой на север:

— Я голодать несколько дней среди великих снегов. Мой скрипка отгонять по ночам волков.

— Ты уверен, Жан? Может быть, ты пришел оттуда... или оттуда? Или оттуда? — снова спросил Камминс, поочередно показывая рукой сначала на восток, где лежал Гудзонов залив, потом на юг, а после на запад. В его лице и выражении глаз заключалось нечто большее, чем просто любопытство, и Жан невольно вспыхнул под его испытующим взглядом.

— Это не есть ложь! Жан Торо и его скрипка прийти сюда через великие снега, — ответил он негромко. — Я никогда не лгать.

Теперь прикосновение Джона было не просто дружеским. В нем было что-то еще. Что именно — Жан понять не мог, но сдался, уступил этому прикосновению и, повинуясь легкому нажиму пальцев Джона, вернулся в хижину. Нечто большее, чем предложение дружбы, промелькнуло в глазах Камминса, когда он снова положил ладони на плечи юноши, и Жан не мог этого не заметить.

— Здесь достаточно места... теперь, — хрипло проговорил Камминс. — Может быть, ты останешься со мной и маленькой Мелли?

— С маленькой Мелиссой?! — воскликнул юноша.

Непроизвольно он рванулся к крошечной колыбели и опустился возле нее на колени. Его худые плечи ссутулились, длинные черные волосы, блестевшие в свете лампы, упали на лицо, дыхание сделалось неглубоким и прерывистым.

— Я... я навсегда остаться с маленький белый ангел! Я есть готов! — шептал он, обращаясь к крошечной девочке, которая его, конечно, не понимала и вряд ли слышала. — Жан Торо остаться, да! Он и его скрипка остаться. Я дарить ее тебе вместе с мой музыка!

И с этими словами он положил свою драгоценную скрипку на одеяло в изножье колыбели.

ГЛАВА IV

Сложная задача

В последующие несколько дней произошло еще немало такого, чего Жан не понимал, да и не особенно стремился понять. Разговаривал он мало, даже к Камминсу молодой человек обращался лишь по необходимости, зато внимательно слушал, а на вопросы отвечал странным, едва заметным пожатием плеч, заставлявшим колыхаться его длинные волосы. Но для простодушных жителей поселка его присутствие означало нечто большее, чем просто появление еще одного человека, который прибрел в факторию неизвестно откуда. И это послужило главной причиной тех событий, которые молодой человек был не в силах постичь.

О Жане жителям поселка было известно ничуть не больше, чем Камминсу. Даже Мьюки должен был удовольствоваться очень простой и очень короткой историей. Жан говорил, что пришел с севера, а это означало, что ему пришлось пересечь Пустошь. Все знали, что в холодное время года это верная смерть; на их памяти еще никому не удавалось пройти по Пустоши зимней порой, как сделал Жан, и в другое время и при других обстоятельствах и Камминс, и его соседи сочли бы парня безумцем. Многие, однако, слышали странную, чарующую музыку, которая доносилась из чащи леса в ту ночь, когда умерла Мелисса, и эта музыка пробудила в них непривычные, волнующие мысли. Как и Камминс, они почти не знали Бога, о котором говорят проповедники, зато им было многое известно о путях Господних. Они были уверены, что Жан Торо — посланец ангелов и что душа Мелиссы спешила встретить его, а еще они знали, что Мелисса умерла на руках мужа и кончина ее была быстрой и легкой, а молодой человек играл для нее на скрипке. А потому юноша стал для жителей поселка частью наследства Мелиссы, состоящего из вещей и людей, которые они могли бы любить. И они полюбили его так, как когда-то любили саму Мелиссу, — полюбили, не сомневаясь и не задавая лишних вопросов о том, кто он такой и откуда взялся.

И в какой-то мере присутствие Жана возместило им утрату. В свое время Мелисса привнесла нечто хорошее и новое в их суровую, трудную жизнь. С появлением Жана в их жизнь вошла музыка. Молодой человек играл почти каждый вечер, и, собравшись в конторе агента, чтобы его послушать, жители поселка чувствовали, что жена Камминса тоже где-то рядом и говорит с ними при посредстве мелодий, которые исполнял Жан.

Из повседневной жизни этих людей музыка ушла давным-давно. Некоторые и вовсе не имели о ней никакого представления. Много лет назад агенту Уильямсу довелось, правда, побывать на одном из торговых постов, где имелся аккордеон. Камминс слышал музыку, когда ездил за женой далеко на юг, к границам цивилизации, но это было больше двух лет назад. Для всех остальных музыка оставалась тайной, которая трогала их до глубины души и открывала истины,