Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

человек сел в седло, Биллинджер осторожно поднял девушку на руки и передал ему, потом тоже вскочил на лошадь и поехал вперед, показывая дорогу. Они двигались шагом, а солнце все так же палило с небес, и Филип надеялся только на озеро на краю диких земель.

ГЛАВА XVIII

Схватка в ущелье

Наклонившись вперед и прижимая голову Изабель к своей груди, Филип ехал в десятке шагов позади Биллинджера. Солнце огнем обжигало его склоненную шею, и по временам он чувствовал, как у него темнеет в глазах и начинает кружиться голова. Поводья Филип привязал к передней луке седла и не делал никаких попыток управлять лошадью, которая, впрочем, сама шла следом за лошадью Биллинджера.

Именно Биллинджер заставил его прийти в себя. Остановив лошадь, он дождался, пока Филип поравняется с ним, и, перегнувшись в седле, всмотрелся в лицо Изабель. Его черты искажала какая-то почти звериная ярость; именно это, а не слова англичанина заставило Филипа очнуться.

— Она приходит в себя, — сказал Биллинджер, стараясь, чтобы голос не звенел. — Не думаю, чтобы ей угрожала какая-то опасность. Вот, возьмите флягу. Я поеду вперед.

Он передал Филипу воду и еще раз наклонился, чтобы посмотреть на Изабель.

— Опасности нет, с ней все будет хорошо, — повторил он хрипло. — Оставьте ее на берегу озера — оно вон за тем холмом — и догоняйте.

Филип только крепче прижал девушку к себе, и англичанин, ударив лошадь каблуками, поскакал вперед. Изабель действительно приходила в себя. На ее щеках снова появился очаровательный румянец, бледные губы порозовели, ресницы затрепетали, и Филип, забыв обо всем на свете, позвал Изабель по имени. Он повторял ее имя снова и снова, и в его ласковом голове звучали такая нежность и любовь, что глаза Изабель открылись. И она снова увидела перед собой лицо человека, которого встретила на озере Бейн и который с тех пор, не щадя себя, сражался за нее с людьми и обстоятельствами. Это зрелище показалось ей настолько чудесным, что в первые несколько секунд она не могла ни шевелиться, ни говорить, хотя ее чувства и мысли уже почти пришли в порядок.

Филип не сразу заметил, что Изабель открыла глаза, и по-прежнему думал, что она не слышит слов любви, которые он шептал, зарывшись лицом в ее золотые волосы. Когда же он наконец поднял голову, то увидел, что девушка смотрит на него совершенно осмысленно и в глазах ее плещется нежность.

Несколько мгновений оба молчали. Филипу казалось, что даже дыхание его прервалось, а сердце перестало биться. Он чуть отпустил Изабель и выпрямился в седле. В свою очередь девушка подняла голову, их глаза встретились, и беззвучный вопрос Филипа получил столь же беззвучный ответ.

И тотчас словно заря взошла. Изабель зарделась, но спустя мгновение кровь снова отхлынула от ее лица, и Филип вскричал в тревоге:

— Не бойся, ты в безопасности! Было крушение, которое устроили бандиты, поезд сошел с рельсов, но теперь тебе ничто не угрожает. Мы погнались за шайкой, и я... я нашел тебя в прерии. Ты потеряла сознание от жары и... прочего, но теперь все хорошо. Все хорошо, Изабель!

И он снова прижал ее к себе.

— Все хорошо, — тихо повторил Филип, не сознавая, что голос его прерывается от сухих рыданий и в нем звучат бесконечная ласка и любовь. Он, впрочем, постарался взять себя в руки и говорить спокойнее. — Это все жара, Изабель. Жара во всем виновата. Тебе нужно только выпить воды и немного отдохнуть в тени, а я...

Звук, раздавшийся за гребнем холма, заставил его оборвать себя на полуслове. Это был выстрел — выстрел из карабина Биллинджера. Насторожившись, Филип резко вдохнул воздух. Почти без паузы прозвучали еще два выстрела, потом до его ушей донеслись отдаленные звуки беспорядочной пальбы.

— Он их догнал! — воскликнул Филип.

Жажда битвы, жажда мести вспыхнули в нем с новой силой, словно огнем озарив его лицо. От волнения он так сильно прижал к себе Изабель, что ему самому стало больно.

— Как тебе кажется, ты выдержишь, если мы поедем быстрее? — спросил он. — Бандитов не меньше пяти, а со мной здесь только Биллинджер. Я не могу бросить его одного, это будет все равно что убийство!

— Да... да... — прошептала Изабель, в свою очередь крепко обнимая Филипа. — Скачи! Скачи быстрее! А меня оставь здесь — я уже могу идти, я тебя догоню...

Прошло много месяцев с тех пор, как Филип в последний раз слышал ее голос на озере Бейн. И сейчас звук его взволновал молодого человека с невероятной силой, наполнив желанием совершать подвиги и жертвовать жизнью ради любимой женщины.

— Держись крепче! — крикнул он.

Словно ветер, они понеслись вверх по склону холма. На вершине Филип натянул поводья. В трех-четырех сотнях ярдов впереди он увидел на равнине чахлую тополевую рощу, за которой примерно в тысяче ярдов вздымались вверх крутые черные скалы диких земель. Какой-то всадник во весь опор скакал к ним, но это был не англичанин.

Осторожным движением Филип ссадил Изабель с седла. Как только ее ноги коснулись земли, она отступила чуть назад, со страхом глядя на него. Филип выхватил из кобуры один из своих револьверов.

— Жди меня здесь, Изабель. Я вернусь за тобой.

И с этими словами Филип полетел вниз по склону. Он не собирался гнаться за одиноким всадником — сейчас его беспокоила только судьба Биллинджера, и он мчался к тополевой роще. Англичанин выстрелил трижды, в ответ прозвучало несколько револьверных выстрелов. Больше стрельбы не было, а это могло означать все, что угодно, не исключая самого плохого. «Ранен или убит?» — гадал Филип, подгоняя лошадь, которая и без того напрягала последние силы.

Хорошо заметная тропа, утоптанная копытами объездчиков и пастухов, вела прямо к роще, и Филип свернул на нее. Понимая, что движется навстречу опасности, молодой человек принял меры предосторожности: низко пригнувшись к шее лошади, так что на виду оставались только его голова и плечо, он выставил вперед револьвер, готовый каждую секунду открыть огонь. Шагов через сто трава неожиданно закончилась, и он оказался на краю песчаной впадины, на дне которой темнело крошечное озерцо площадью не больше одного акра. У берега, по колено в воде, стояла лошадь Биллинджера, чуть выше по склону полулежал на песке он сам. Немного в стороне валялись два тела. По их неподвижным, неестественным позам Филип сразу понял, что оба мертвы.

Заслышав стук копыт, Биллинджер поднял бледное, искаженное болью лицо и посмотрел на Филипа, который, остановив лошадь, спрыгнул на землю. Скрипнув зубами, англичанин