Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

огонь и попытался рассмеяться, осознав, что болен и несколько часов проспал, уронив голову на стол. Спина не разгибалась. Ноги занемели, ему было больно ступать. Он немного помахал руками, чтобы восстановить кровообращение, и потер ладони над огнем, уже начавшим потрескивать в печке.

Он знал, что его свалила хворь. Но мысль об этом уже не приводила его в такой же ужас, как пару дней назад. Теперь в его хижине появилось существо, способное успокоить, утешить и отчасти избавить от одиночества, сводившего его с ума. И пока он оглядывался по сторонам, обыскивал все темные углы и стены, с его губ слетело имя, вызвавшее у него легкую улыбку. Женское имя. Эстер. И на душе потеплело. Голова перестала болеть. Впервые за много недель ему полегчало. И он начал медленно осознавать, что́ послужило причиной благих перемен. Теперь он уже не один. Он получил послание от той, что жила далеко-далеко и ждала его. Она прислала ему нечто живое и такое же одинокое, как он сам. Маленького мышонка.

Фолкнер с нетерпение озирался по сторонам, взгляд его прояснился, но мышонок исчез. Фолкнер его не слышал, но не находил ничего необычного в словах, которые произносил.

— Я назову его в честь малыша, — усмехнулся он. — Маленьким Джимом. Интересно, это девочка или мальчик?

Фолкнер поставил на печку котелок с растаявшим снегом и начал готовить нехитрый завтрак. Впервые за много дней к нему вернулся аппетит. И вдруг он замер, издав тихий крик, в котором слышались и радость, и удивление. Фолкнер крепко сжал руки в кулаки, его глаза загорелись странным светом. Он смотрел на пустую бревенчатую стену и видел сквозь нее, на тысячу миль вдаль. Он вспомнил тот памятный день, несколько лет назад. Картины из прошлого появились перед его мысленным взором с такой же ясностью, словно это случилось вчера. Прекрасным летним днем он пришел к Эстер. Накануне она пообещала стать его женой. Он помнил, как переживал и волновался, но в то же время чувствовал себя невероятно счастливым, когда сидел на большой белой веранде и ждал, пока она наденет свое розовое муслиновое платье, так хорошо подходившее к ее золотистым локонам и голубым глазам. Принадлежавшая Эстер кошка, мальтийского, серо-голубого окраса, взбежала по ступенькам с крошечной бурой мышкой в зубах и начала играть с почти бездыханной добычей. Вышедшая на веранду Эстер при этом зрелище тихо вскрикнула и тут же вырвала из кошачьих лап маленький безвольный комочек. Затем она повернулась к Джиму, который посмеивался над ней. Гневный блеск ее голубых глаз подействовал на него отрезвляюще. «Вот уж не думала, что тебе такое понравится, Джим, — сказала она. — Конечно, это всего лишь мышь, но она живая, я чувствую, как бьется ее бедное маленькое сердечко!»

И они спасли мышонка. Джим пошел с Эстер в амбар и сделал для него гнездо в соломе. Он немного стыдился того пустячного поступка, но хорошо запомнил чудесные слова Эстер. «Возможно, однажды эта маленькая мышка поможет тебе, Джим!» — смеясь, сказала она тогда. И оказалась права.

Готовя себе завтрак, Фолкнер то и дело глазами искал мышонка. Затем подошел к двери. Она открывалась наружу, и ему пришлось навалиться на нее всем весом, чтобы распахнуть. С одной стороны хижину замело почти по крышу. Джим смутно различал темные силуэты елей, росших за поляной, которую он сам расчистил. Слышал, как поскрипывают их вершины на сильном ветру. Бросая ему пригоршнями снег в лицо, ветер обжигал кожу и слепил глаза.

Было темно, стоял серый, сводящий с ума полумрак, из-за которого вчера Фолкнер еще ближе подобрался к черте, отделяющей его от безумия. Но этим утром Джим рассмеялся, слушая вой ветра и созерцая призрачный хаос вокруг. Теперь он уже не думал о своем одиночестве. Он понял, что находится в безопасности. Правосудие не доберется до него, даже если бы стало известно, где он скрывается. И до того как весной за ним возобновят охоту, он отправится на юг к своей девочке и малышу, и, пока его ищут, они найдут себе новый дом в другой части света. Впервые за много месяцев он был почти что счастлив. Эта перемена настроения поразила его, и он с удивлением уставился на свое отражение в треснувшем зеркале на стене. Усмехнувшись, Фолкнер обратился к себе вслух:

— Тебе нужно побриться. С этакой образиной можно любого напугать до полусмерти! Теперь, когда ты уже не один, пора навести красоту и выглядеть как подобает цивилизованному человеку.

Он потратил час, чтобы избавиться от густой бороды. Его лицо снова выглядело почти что юным. Он рассматривал себя в зеркало, когда непривычный звук заставил его медленно повернуться к столу. Мышонок обнюхивал его оловянную тарелку. Фолкнер некоторое время наблюдал за ним, боясь шелохнуться. Затем стал осторожно подбираться поближе.

— Ну, здравствуй, старик, — сказал он, стараясь говорить тихо и ласково. — Согласись, уже поздновато для завтрака.

Пока он подходил к столу, мышонок глядел на него, сжавшись в неподвижный комочек. К радости Фолкнера, когда он сел, малыш не убежал.

— Ты ведь не боишься? — тихо рассмеялся Джим. — Мы же с тобой подружимся? Да, мы станем хорошими приятелями!

С минуту мышь и человек пристально смотрели друг на друга. Затем зверек осторожно приблизился к кусочку лепешки и позавтракал.

Буря, прилетевшая из Арктики, бушевала десять дней, стихая лишь ненадолго. На пятый день Джим и мышонок начали понимать друг друга. Мышонок первым сделал шаг к сближению, когда утром за завтраком взобрался по ноге Фолкнера и спокойно обследовал человека от шнурков на мокасинах до воротника синей рубашки. После этого малыш больше не боялся Джима и через несколько дней уже смело устраивался на его большой ладони и грыз кусочки лепешек, которыми Джим его угощал. Затем Фолкнер стал носить мышонка с собой в кармане куртки. Хвостатого это, похоже, полностью устраивало. И когда Джим ложился спать или в его хижине становилось слишком тепло, он вешал куртку на кровать вместе с мышонком. Совсем скоро зверек решил окончательно обосноваться у него в кармане. На десятый, последний день бури мышонок так привык к Фолкнеру, что стал деловито обустраивать в его кармане гнездо из бумаги и кроличьего меха. Когда Джим увидел зверька за работой, его сердце дрогнуло от радости.

— Провалиться мне на месте! Не удивлюсь, если это все-таки девочка и скоро родятся малыши! — тихо проговорил он.

После этого Джим больше не надевал куртку, чтобы не потревожить гнезда. Дружба этих двоих становилась все крепче. Дошло до того, что, пока Джим ел, мышонок устраивался у него