Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Форт-Макферсоном, — объяснил Филип. — Мы можем вести разработки со стороны реки Маккензи. В августе я собираюсь туда отправиться.

Она наклонилась к нему, и глаза ее снова загорелись странным волнением, как накануне.

— Так вы возвращаетесь? И увидите Питера Года? — с жаром спросила она, беря его за руку.

— Я возвращаюсь. И вполне возможно, увижу Питера Года.

Когда Жозефина прикоснулась к нему, с его души словно камень упал.

— Хижина Питера Года в сотне миль от Форт-Макферсона, — добавил он. — Когда я туда доберусь, он будет охотиться на лисиц.

— Вы хотите сказать... что уже наступит зима?

— Да. Путь туда неблизкий. И... — он внимательно посмотрел на нее, — Питера Года там может не оказаться, когда я вернусь. Ничто не мешает ему перекочевать куда-нибудь еще дальше в тундру.

Кёртис заметил, как она вздрогнула, отстраняясь от него.

— Он живет там уже... семь... лет, — произнесла Жозефина, словно разговаривая сама с собой. — Он не уедет... сейчас!

— Да, я не думаю, что сейчас он уедет.

Его голос упал почти до шепота, а она быстро и как-то странно взглянула на него, и на ее щеках вспыхнул румянец.

Когда они расстались, было уже поздно. И снова Филип почувствовал, как дрожит ее теплая ладонь, когда она пожимала ему руку. На следующий день они вместе поехали на прогулку.

Филип многое пережил в те дни и недели, что последовали за первой встречей с Макклаудами. Ни Жозефина, ни ее отец так ничего и не рассказали ему о Питере Годе. Иногда Кёртису казалось, что Жозефина готова в чем-то признаться, но всякий раз в ее глазах появлялся непонятный страх и она передумывала.

Филип не настаивал, не задавал вопросов, способных ее смутить, и через три недели понял, что Жозефина не может дольше оставаться в неведении о его любви к ней, пусть даже тайна Питера Года и не позволяла ему прямо во всем признаться. Они виделись каждый день, вместе ездили верхом, часто обедали в обществе ее отца и еще чаще проводили вечера в квартире Макклаудов. Предположения Филипа оказались верными: они в самом деле приехали из Монреаля. Но, за исключением этого факта, он мало что о них узнал.

По мере их сближения, когда Жозефина все больше убеждалась в том, о чем Филип не говорил ей прямо, в ней наметилась перемена, которая его удивила и встревожила. Временами она казалась почти испуганной. По вечерам, когда признание в любви вот-вот грозило сорваться с его губ, она внезапно бледнела.

Только в середине июля Филип наконец решился. Недели через две-три он собирался вернуться на Север. Вечером они остались одни в просторной гостиной, куда через открытые окна залетал с озера прохладный ветерок. Кёртис даже не пытался к ней прикоснуться, пока рассказывал о своей любви, но, когда закончил, Жозефина поняла, что этот сильный мужчина только что бросил сердце и душу к ее ногам.

Никогда еще Филип не видел Жозефину такой бледной. Она сжала руки на коленях. Воцарилось такое молчание, что он не смел даже вздохнуть. Ее ответ прозвучал совсем тихо, и Кёртису пришлось наклониться, чтобы расслышать его.

— Простите, — сказала она. — Это я виновата, что вы полюбили меня. Я знала. Но все равно позволяла вам приходить снова и снова. Я поступила дурно. Будет несправедливо, если я велю вам уйти, не дав даже шанса. Но захотите ли вы остаться со мной, зная, что я вас не люблю? Готовы ли жениться на мне?

Его сердце быстро стучало в груди. Он забыл обо всем, кроме того, что любит эту женщину вопреки всякому здравому смыслу.

— Боюсь, я не смогу теперь жить без вас, Жозефина, — тихо признался он. — И клянусь, что завоюю вашу любовь. Она придет. Вы обязательно полюбите меня так же, как я люблю вас.

Она внимательно посмотрела на него. И вдруг вся ожила, наполнившись новой, чудесной силой.

— Я должна быть с вами честной, — продолжала она. — Большинство женщин гордились бы любовью такого человека, как вы. Но я не в силах ни принять вашу любовь, ни ответить на нее взаимностью. Вы должны кое с кем увидеться...

— И это...

— Питер Год!

Теперь уже Жозефина наклонилась к нему, ее глаза горели, лицо разрумянилось, дыхание участилось.

— Вы должны поехать к Питеру Году, — проговорила она. — И передать ему письмо... от меня. И пусть он... Питер Год... скажет, могу я стать вашей женой или нет. Вы человек чести. Вы не солжете. Вы отвезете ему это письмо. И я буду честной с вами. Я стану вашей женой и постараюсь заботиться о вас... если так скажет... Питер Год...

Ее голос сорвался. Она закрыла руками лицо, а Филип, от потрясения утративший дар речи, молча смотрел, как ее хрупкое тело сотрясается от рыданий. Она наклонила голову, и он впервые осмелился протянуть руку и прикоснуться к ее мягким, роскошным волосам. От этого прикосновения все вспыхнуло в его душе. Надежда сокрушила все страхи. Это же так просто — встретиться с Питером Годом. Он боролся с искушением обнять ее. Еще мгновение — и он прижал бы ее к себе, но Жозефина, почувствовав на своей голове его руку, встрепенулась, подняла голову и отстранилась. Он так и остался сидеть с протянутыми руками. Она все поняла по его взгляду.

— Не сейчас, — объявила она. — Сначала вы должны увидеться с ним. Ваша честность поможет вам получить самую большую награду, ведь вы серьезно рискуете. Может статься, что вы ничего не добьетесь. Если Питер Год запретит мне выходить за вас замуж, значит так тому и быть. Он будет вершить наши судьбы. Вы поедете на таких условиях?

— Да, я поеду, — кивнул Филип.

В начале августа Филип добрался до Эдмонтона. Оттуда поехал по новой железной дороге до Атабаски, а в сентябре уже прибыл в Форт-Макмюррей, где разыскал полукровку Пьера Гравуа, который должен был на каноэ отвезти его в Форт-Макферсон. Перед тем как покинуть город и отправиться в путешествие на Север, Филип написал Жозефине длинное письмо.

Спустя два дня после того, как они с Пьером поплыли вверх по реке Маккензи, в Форт-Макмюррей доставили письмо для Филипа. Почтовый курьер Ла Бри, по прозвищу Длинный, привез его из Атабаски, но прибыл слишком поздно, а поручения непременно разыскать адресата не имел, не говоря уже о плате за такие труды.

День за днем Филип неуклонно продвигался на север. В нагрудном кармане он вез письмо Жозефины, убранное для надежности в маленький водонепроницаемый мешочек. Письмо было толстым, время от времени Филип взвешивал