Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— громко сказал он, указывая на дверь. — Не дыши зараженным воздухом. Уходи. Мне пока не так плохо... но это оспа, Кёртис!

— Знаю, — сказал Филип, снимая башлык и расстегивая меховую куртку. — Я ее не боюсь. Переболел три года назад в Грей-Баззарде и, думаю, приобрел иммунитет. И потом, я преодолел две тысячи миль ради встречи с тобой, Питер Год. Две тысячи миль, чтобы доставить тебе письмо от Жозефины Макклауд.

Десять секунд Питер Год стоял, замерев на месте. Затем покачнулся и наклонился вперед.

— Письмо... для Питера Года... от Жозефины Макклауд? — охнул он и протянул руку за конвертом.

Час спустя они сидели друг против друга, Питер Год и Филип Кёртис. Болезнь уже заявила о себе краснотой воспаленного лица и лихорадочным блеском глаз, но держался Питер Год невозмутимо. Мужчины долго беседовали — спокойно, ровными голосами, хотя Кёртис боялся лишний раз вздохнуть и время от времени нервно сглатывал удушающий ком в горле. Питер Год по-прежнему сжимал в руке страницы письма, которое только что прочитал.

И вот он продолжил:

— Я тебе все расскажу, Кёртис... Знаю, ты настоящий мужчина. Жозефина обо всем мне рассказала. О твоей любви и о награде, которую пообещала, если на то будет воля Питера Года. Она честно сознается, что не любит тебя, но уважает больше всех на свете, за исключением своего отца и еще одного человека. Этот другой — я, Кёртис. Много лет назад женщина, которую ты любишь, была моей женой.

Питер Год прижал ладонь ко лбу, словно пытаясь остудить жар, который начал в нем разгораться.

— Правда, тогда ее не называли миссис Питер Год, — продолжил он, и мрачная усмешка появилась на его губах. — Но вот чего я тебе, Кёртис, не открою, так это моего настоящего имени. Довольно будет и самой истории. Возможно, и была на свете пара счастливее нас двоих, только я в этом сомневаюсь. На беду, мне вздумалось заняться политикой. И я нажил себе смертельного врага. Шантажиста, вора и главаря шайки политиканов, кормившейся за счет коррупции. Моими стараниями его разоблачили. Он решил свести со мной счеты, и ему это удалось. Должен признать, действовал он очень ловко и основательно. Подстроил мне ловушку, в чем ему помогла одна женщина. Не стану вдаваться в подробности. Ловушка захлопнулась, и я оказался в западне. Даже Жозефина не могла поверить в мою невиновность. Ловушка оказалась настолько хитроумной, что и лучшие друзья среди газетчиков не нашли для меня оправданий. Я не виню Жозефину за то, что она тогда сделала. В глазах всего мира — и в первую очередь в ее глазах — все выглядело так, будто меня поймали с поличным. Я знал, что она меня все еще любила, хоть и развелась со мной. В тот день, когда она получила развод, я повредился рассудком. Сначала все перед глазами стало красным, потом — черным, затем — снова красным. И я...

Питер Год сделал паузу, обхватив голову руками.

— Ты уехал сюда, — тихо подсказал Филип.

— Нет... сначала я встретился с человеком, который меня погубил, — прошептал Питер Год. — Мы были в его кабинете одни. Я дал ему шанс честно искупить вину и признаться в том, что он натворил. Он только посмеялся надо мной, радуясь моему падению, издеваясь. И тогда... я его убил.

Он встал со стула и покачнулся. Лицо его оставалось спокойным.

— Там же, в кабинете, пока его тело лежало у моих ног, я написал письмо Жозефине, — закончил он. — Рассказал ей, чтó сделал, и поклялся в своей невиновности. Я написал, что однажды она еще, возможно, услышит обо мне. Только я уже не буду носить свое прежнее имя, ведь меня всегда будут разыскивать за содеянное. По иронии судьбы, на столе у этой кобры в человеческом обличье лежала Библия, открытая на Первом послании Петра, и я невольно подписал свое письмо Жозефине именем Питер Год. Она сохранила мою тайну, хотя меня искали. И это...

Он протянул Филипу страницы письма.

— Возьми это письмо, выйди из дома... и прочитай, чтó она написала, — велел он. — Возвращайся через полчаса. Мне нужно подумать.

Филип прочитал письмо позади лачуги, возле поленницы. Он то падал духом, то воспарял, охваченный дрожью радостного чувства.

Жозефина поверила в невиновность Питера Года. И, читая письмо, Филип понял, почему она послала его на Север. Почти семь лет она жила с сознанием, что Питер Год не совершал проступка, из-за которого она с ним развелась. Сообщница убитого подтвердила ей то, что Питер Год поведал Кёртису несколько минут назад. И все эти семь лет Жозефина переезжала с места на место в поисках человека, принявшего имя Питер Год. Каждую ночь она молила Бога, чтобы человек этот нашелся на следующий день, и теперь, когда ее молитвы были услышаны, умоляла о дозволении приехать к нему и разделить с ним его отшельничество.

Читая эти страницы, Филип видел Жозефину въяве, как живую. В своем удивительном послании к Питеру Году она осуждала себя за то, что в те постыдные, безумные часы потеряла веру в него. Она не находила себе оправданий, ею двигала только одна любовь, она винила себя и в то же время пыталась дотянуться до него через тысячи миль ледяной пустыни. Жозефина честно написала, какую огромную цену потребовала за единственный шанс обрести счастье. Рассказала о любви Филипа и обещанной ему награде, если Питер Год решит, что его любовь к ней умерла. Так каким же будет его решение?

Филип дважды перечитал чудесную исповедь, которую сам доставил на Север, и позавидовал изгнаннику Питеру Году.

Тридцать минут истекли, и он вернулся в хижину. Питер Год ждал его. Он жестом предложил гостю сесть рядом.

— Прочитал? — спросил он.

Филип кивнул, не находя в себе сил говорить. И Питер Год все понял. Его лицо раскраснелось еще сильнее, лихорадочный блеск глаз стал ярче, но держался он намного спокойнее собеседника, и голос его звучал ровно.

— У меня мало времени, Кёртис. — Он слабо улыбнулся, складывая страницы письма. — Голова раскалывается. Но я все обдумал. Ты должен вернуться к ней... и сказать, что Питер Год умер.

Сдавленный вздох сорвался с губ Филипа, но и только.

— Так будет лучше, — продолжал Питер Год, уже медленнее, но с прежней решимостью. — Я люблю ее, Кёртис. Видит Бог, лишь мысли о ней позволяли мне выживать все эти годы. Она хочет приехать ко мне, но это невозможно. Я преступник. Меня не оправдают за убийство той ядовитой гадины. Нам придется скрываться. До