Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Поперек кровати лежал Джозеф Брехт. Голова его свесилась до самого пола, глаза были выпучены, рот широко раскрыт. Я подбежал к нему. Он был мертв. И тогда, джентльмены, я увидел, что его задушили!

— Он совершил одну маленькую ошибку, святой отец. Андре Бове не умер. Я — Андре Бове.

Вот и все, джентльмены из Королевской конной полиции. И пусть закон будет милосерден!

СПИЧКА

У сержанта Брокау было худое лицо с резкими чертами и жестоким блеском в бегающих светло-голубых глазах. Высокий и поджарый, он отличался кошачьим проворством. Брокау служил в Северо-западной королевской конной полиции и пользовался славой одной из лучших полицейских «ищеек» на всем Крайнем Севере. Он охотился на людей. За десять лет, что Брокау выслеживал свою добычу, в его повадках появилось нечто лисье. Шесть из десяти лет он представлял закон севернее пятьдесят третьей параллели. Теперь его последняя охота подходила к концу, и он подобрался совсем близко к Северному полярному кругу. Сто восемьдесят семь дней Брокау преследовал человека. Охота началась в разгар лета, а теперь была уже середина зимы. Билли Лоринг разыскивался за убийство, и найти его оказалось непросто. И все же Билли удалось схватить, Брокау торжествовал. Он одержал свою самую большую победу, которую по достоинству оценят в штабе.

Пленник сидел напротив него на лавке в убогой, тускло освещенной хижине, скрестив на коленях скованные руки. Он был моложе Брокау — лет тридцати или чуть старше. И длинные неопрятные волосы, и щетина на лице — рыжеватые. Глаза голубые, того глубокого и чистого оттенка, какой запоминается всякому и обычно вызывает доверие. Билли совсем не походил на преступника. В его осунувшемся от долгих лишений лице проглядывало нечто мальчишеское. Люди подобного типа легко внушают симпатию. Даже Брокау, всегда твердый как кремень перед лицом преступности, немного смягчился.

— Ух! — поежился он. — Ну и ветрище! Буран продлится еще дня три.

Шквалистый ветер дул из Арктики. Его непрерывные стоны разносились в верхушках елей, росших вокруг хижины, а временами особенно свирепые порывы наполняли ночной воздух причудливыми, похожими на пронзительные крики звуками. Мелкие твердые комки снега дробью молотили по единственному окну. В хижине было довольно уютно. Билли построил ее среди болот, чтобы охотиться на рысь и куницу, и надеялся, что здесь его никто не отыщет. От печки из листового железа шел жар. С потолка свисала масляная лампа. Свет падал на лицо Билли и, отражаясь, посверкивал на стальных кольцах наручников. Брокау был человеком осторожным, предусмотрительным и предпочитал не рисковать.

— Люблю метель, когда сидишь вот так, в доме, возле печки, — откликнулся Билли. — Чувствуешь себя... в безопасности. — Он улыбнулся немного хмуро. Но даже такая улыбка впечатления не портила.

Брокау взглянул на него покрасневшими от снежной слепоты глазами.

— И не зря, — сказал он. — Буря подарит тебе еще три дня жизни.

— Может, не надо об этом? — попросил пленник, повернув голову так, что лицо его оказалось в тени. — Ты меня поймал. И я не хуже твоего знаю, какая мне уготована участь. — Он говорил низким, тихим голосом, с едва слышной хрипотцой, которая доносилась из глубины гортани. — Мы тут одни, старик, вдали от всех. Я не виню тебя за то, что ты меня схватил. И зла не держу. Только давай не будем об этом. О том, что меня ждет. Лучше поговорим о приятном. Я знаю, что меня повесят. Таков закон. Может, это будет и по заслугам, как знать? Лучше поговорим... о... о доме. У тебя есть дети?

Брокау покачал головой и вытащил трубку изо рта.

— Я никогда не был женат, — коротко ответил он.

— «Никогда не был женат», — задумчиво повторил Билли, и взгляд его голубых глаз удивительным образом смягчился. — Ты даже не представляешь себе, как много потерял, Брокау. Конечно, это не мое дело, но у тебя ведь где-то есть... семья?..

И снова Брокау покачал головой.

— Я служу уже десять лет, — проговорил он. — Мать с братом живут в штате Йорк. Но я не поддерживаю с ними связь и не видел их пять лет.

Билли смерил его пристальным взглядом, медленно встал, поднял скованные руки и прикрутил фитиль в лампе.

— Глаза болят, — пояснил он и вполне искренне рассмеялся, заметив подозрительный блеск в глазах Брокау. Снова сев, Билли наклонился поближе к собеседнику. — Я уже три месяца не разговаривал с белым человеком, — несколько нерешительно добавил он. — Скрывался, как только мог. Был у меня пес, и тот умер, а пойти искать еще одного я не решился. Я знал, что вы, ребята, идете за мной по пятам. Хотел добыть побольше пушнины, чтобы потом уехать в Южную Америку. С ней и с дочкой. Я все спланировал. Понимаешь? Задержись ты на месячишко... — Его голос захрипел и сорвался, и он закашлялся, прочищая горло. — Ты же не против, что я говорю про нее и дочку? Мне надо о них говорить, иначе я просто сойду с ума. Я должен говорить, ведь сегодня, в десять утра, ей исполнилось двадцать четыре года... и сегодня день нашей свадьбы...

Полумрак скрывал от Брокау выражение лица Билли. Затем тот рассмеялся, почти радостно.

— Знаешь, она мой маленький верный дружочек, — с гордостью прошептал Билли, когда буря за окном ненадолго стихла. — Она создана для меня, и, кажется, все самое важное и хорошее происходит в день ее рождения, поэтому мне нельзя падать духом, даже сейчас. Пойми, сегодня день ее рождения, и утром, пока ты еще не пришел, я с такой радостью поставил для нее тарелку на стол, рядом — ее фотокарточку и локон волос, положил фотографию так, чтобы она смотрела на меня. И мы завтракали вместе. Смотри...

Он подошел к столу и вернулся со свертком из мягкой оленьей кожи. Брокау цепко наблюдал за ним, словно кот за мышью. Билли бережно развернул оленью кожу и вытащил длинный локон, который заблестел в свете лампы золотом и тусклой медью, а затем протянул Брокау фотокарточку.

— Это она! — прошептал он.

Брокау повернул фотографию к свету. Милое девичье лицо улыбнулось ему из-под пышных растрепанных кудрей.

— Она специально для меня так снялась, — с мальчишеским энтузиазмом объяснил Билли. — Дома она носила локоны и заплетала косу... для меня. Мне так нравилось. Наверное, это глупо, но я тебе сейчас объясню почему. Это тоже случилось в штате Йорк. Она жила в коттедже,