Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

повел ее обратно к кровати, приволакивая ногу, и опять усадил на стул. Сам сел рядом, все еще держа ее руку, поглаживая ее, подбадривая.

Румянец понемногу стал возвращаться на щеки Мари. Ее губы снова порозовели, внезапно она нервно рассмеялась и посмотрела в глаза Блейка. Его присутствие развеяло внезапно охвативший ее страх.

— Расскажите мне, Мари.

Он заметил, как вздрогнули ее худые плечи.

— Три дня назад... они... подрались здесь... у нас дома, — призналась она. — Вероятно, тогда... в тот день... его и убили.

Блейк наблюдал за ней и видел, какая недобрая мысль посетила ее. Он крепко сжал челюсти. Расправил плечи. Смотрел поверх ее головы, словно тоже мог видеть нечто, находившееся за стенами дома.

Теперь уже Мари крепко сжала его руку.

— Нет, нет, нет... это не Жан! — отчаянным, срывающимся голосом простонала она. — Это не Жан его убил!

— Тише! — сказал Блейк.

Он огляделся по сторонам, словно кто-то мог услышать ее роковые слова. Свою роль он исполнял изумительно, почти неосознанно, но очень убедительно. Его взгляд холодным ножом пронзил ее сердце.

Пальцы Мари еще крепче сжали руки Блейка.

Он мог просто заявить: «Это Жан убил Франсуа Брю!» Но вместо этого обратился к ней с просьбой:

— Мари, вы должны мне все рассказать. Как это произошло? Почему они подрались? И почему Жан уехал вскоре после убийства? Вы должны рассказать мне все... ради Жана!

Он ждал. Ему казалось, что он слышит, какая борьба разгорается в душе Мари.

Наконец прерывистым шепотом, сбивчиво, урывками она начала свой рассказ. Это была история женщины, и поведала она ее, как это водится у женщин, с самого начала. Возможно, в прошлом соперничество между Жаном Торо и Франсуа Брю, их борьба за ее любовь и заставляли сердце Мари биться быстрее, а щеки — покрываться румянцем в приливе гордости, пускай одного она любила, а второго ненавидела. Но теперь в ее голосе Блейк слышал эту гордость, только когда она говорила о Жане.

— Да... именно... мы с детства росли вместе, — призналась она. — Мы жили в Форт-Уолластоне, посреди большого леса. И когда я была совсем маленькой, Жан носил меня на плечах. Oui, даже тогда он играл на скрипке. Мне это нравилось. Я любила Жана... всегда любила. Когда мне исполнилось семнадцать, появился Франсуа Брю.

Она задрожала.

— Жан коротко упоминал о тех днях, — солгал Блейк. — Расскажите мне остальное, Мари.

— Я... я знала, что стану женой Жана, — продолжала она, отпуская его руки и сжимая ладони у себя на коленях. — Мы оба знали. Но все же... он никогда не говорил об этом... ничего определенного. О, мсье Дюваль, вы ведь понимаете? Я виновата во всем с самого начала! Франсуа Брю любил меня. А я играла с ним... совсем чуть-чуть, мсье! Хотела, чтобы Жан испугался потерять меня. Я сама не знаю, что творила. Нет-нет, вы не поймете! Мы с Жаном поженились, но за неделю до нашей свадьбы Жан навещал миссионера... а Франсуа Брю как раз вернулся из поездки и пришел ко мне. Я во всем ему призналась, попросила прощения. Мы были одни. И он... Франсуа Брю... повел себя как безумец.

Она тяжело дышала и крепко сжимала руки.

— Если бы Жан не услышал моих криков и не подоспел вовремя... — вздохнула она. Ее горящие глаза смотрели прямо на Блейка.

Он с пониманием кивнул.

— И нечто подобное... произошло снова... три дня назад, — продолжила она. — Я не видела Брю два года... два года с нашей последней встречи в Форт-Уолластоне. И он был безумен. Да, вероятно, он был безумен, когда пришел сюда три дня назад. Я даже не знаю, пришел ли он ко мне или вознамерился убить Жана. Он сказал, что явился из-за Жана. Ох, и это случилось здесь... в этом доме... они подрались!

— И Жан... наказал его, — тихо проговорил Блейк.

Плечи Мари снова вздрогнули.

— Так странно, что это произошло, мсье. Я уже собиралась стрелять. Да, я пристрелила бы Франсуа Брю при первой возможности. Однако он вдруг метнулся к двери и воскликнул: «Жан Торо, я сошел с ума! Я безумен! Боже правый, что я творю?» Да, мсье, он так и сказал, слово в слово, а затем ушел.

— В тот же день, чуть позже, Жан ушел из дому и долго не возвращался, — прошептал Блейк. — Не так ли, Мари?

— Да. Он ходил проверять капканы, мсье.

Впервые за все это время Блейк пошевелился. Он решительно обхватил ладонями ее лицо и повернул к себе, чтобы заглянуть в сияющие глаза. Все его тело дрожало от восторга, чудовищного ликования.

— Моя дорогая девочка, я должен сказать вам правду, — объявил он. — Три дня назад ваш муж не ходил проверять капканы. Он последовал за Франсуа Брю и убил его. И я не Джон Дюваль. Я — капрал Блейк из конной полиции, и я пришел арестовать Жана, чтобы его повесили за преступление, которое он совершил. Вот зачем я здесь. Но я передумал. Я встретился с вами и теперь ради вас готов подарить жизнь даже убийце. Вы понимаете? Ради вас, и только вас одной...

Наступил грандиозный финал, как он и планировал. Его слова ошеломили Мари. Она сидела молча и неподвижно, только ее огромные глаза блестели жизнью. Внезапно он привлек ее к себе со страстью дикого зверя. Мари не знала, сколько времени провела в его объятиях, пока он прижимал ее к своей груди и целовал горячими губами ее лицо.

Мир внезапно почернел. Но из темноты она слышала его голос, и то, что он говорил, наконец заставило ее очнуться от оцепенения. Она напряглась всем телом, вырвалась и нетвердой походкой направилась в спальню.

Блейк не стал ее преследовать. Он позволил мраку другой комнаты поглотить ее. Он сказал ей все, и она поняла. Пожав плечами, Блейк встал. Спокойно, несмотря на бушующую в нем кровь, подошел к входной двери, открыл ее и взглянул на усыпанное звездами ночное небо. Было тихо.

В дальней комнате тоже стояла тишина, да такая, что, казалось, можно услышать биение сердца. Мари бросилась в угол за кроватью. Ее рука что-то нащупала. Холодное... ледяную сталь. Она едва не закричала, как будто ее ударило электрическим током. Но с губ не слетело ни звука, а рука крепче сжала холодный предмет.

Она медленно сняла его со стены и прицелилась через кровать. Это было ружье Жана для охоты на дикую птицу, заряженное крупной дробью. Послышался один металлический щелчок, когда она взвела курок. Но любовавшийся звездами Блейк не услышал его.

Мари ждала. Она