Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Он не пришел! — крикнул Дюпон в двадцатый раз. — Не пришел!

Он двинулся дальше, а Риз Боден, который стоял всего в десяти футах от него, повернулся к Джо Делессу с торжествующей улыбкой и подошел ближе.

— Я же говорил, что он не узнает во мне узкоплечего безбородого юнца, которым я был пять лет назад, — произнес он. — N’est-ce pas [94], дружище Делесс?

Лицо Джо помрачнело от страха.

— У него кулаки все равно что кувалды, мсье.

— Как и много лет назад.

— Запястье в обхвате толще вашей голени.

— Oui, дружище Делесс, руки у него огромные.

— Он в полтора раза тяжелее.

— Или даже больше, дружище Делесс.

— Он вас убьет! Богом клянусь, убьет!

— Я буду сражаться до последнего, — в третий раз за день повторил Риз Боден.

Джо Делесс с угрюмым видом развернулся.

— Торг начинается, мсье. Смотрите! — проворчал он.

На краю поляны на бревенчатый помост высотой по плечо крепкому мужчине поднялся Анри Пакетт, говоривший на разных языках и потому назначенный распорядителем праздника и большого вакао. Пакетт поднес ко рту рупор из бересты, и над поляной разнесся звучный призыв на французском, наречиях кри и чиппева. Толпа вокруг костров всколыхнулась живой волной и хлынула вся — и мужчины, и женщины, и дети — к возвышению.

— Час настал, — провозгласил Риз Боден. — И весь Лак-Бейн увидит это!

За его спиной, не сводя с него глаз, стоял бронзоволицый субъект в надвинутом на глаза капюшоне.

Около часа все мужчины Лак-Бейна, а вместе с ними — женщины и дети, толпились вокруг бревенчатого помоста, на котором распоряжались Анри Пакетт и его помощник-индеец. Сквозь этот живой кордон проложили, огородив ремнями из оленьей кожи, проход — и через него вели собак.

Площадь помоста, выложенного из тесанных с одной стороны бревен, составляла двадцать на двадцать футов, а потому Пакетт, не стесненный в движениях, свободно и бурно жестикулировал. В одной руке он держал блокнот, в другой — карандаш. Он уже успел отметить результаты торгов по двадцати собакам и заплаченную за каждого пса цену.

Риз Боден с тревогой ждал развития событий. Каждый раз, когда приводили нового пса, он косился на Джо Делесса, но тот все не подавал ему знака.

Теперь на помосте индеец держал на сворке двух маламутов, пока Пакетт драл глотку, весьма убедительно изображая ярость:

— Неужели вы, дешевые воришки, позволите, чтобы эта пара маламутов ушла всего за семь шкурок норки и одну — лисицы-крестовки? [95] Мужчины вы или нет? А может, вы нищие? И слепые? Чистопородный пес и еще один, настоящий великан, всего за семь норок и лисицу-крестовку? Non [96], я лучше их сам куплю, убью, пущу мясо на корм другим собакам, а из шкур наделаю шутовских колпаков. Я...

— Двенадцать норок и крестовка второго разбора, — послышался голос из толпы.

— Двенадцать норок и крестовка первоклассного качества! — крикнул другой.

— Чуть лучше... чуть лучше! — простонал Пакетт. — Вы начали просыпаться, но слишком медленно... mon Dieu, как же медленно! Двенадцать норок и...

Пронзительный голос прокричал на языке кри:

— Двадцать бобровых шкурок!

Пакетт издал победоносный вопль:

— Индеец вас обставил! Индеец с озера Литтл-Нек, индеец обставил белых! Он предлагает двадцать великолепных шкур бобра. Бобер чрезвычайно моден в Париже. И в Лондоне тоже! Бобры на вес золота! Но это хорошая цена только за одну собаку. Вы готовы отдать за нее их обеих? Заберет ли их индеец за двадцать шкур бобра — двадцать шкур семья может добыть всего за один день, а чтобы вырастить таких маламутов, нужно два с половиной года. Так что же, дешевые воришки...

Затем случилось нечто удивительное. Пожалуй, лесные жители были бы меньше удивлены, разорвись в толпе бомба.

Незнакомец в капюшоне проронил небрежно:

— Даю сто долларов наличными.

Лицо Риза Бодена исказила раздраженная гримаса. Пользуясь тем, что стоит рядом с бронзоволицым, он подвинулся еще ближе.

— Пусть их заберет индеец, — прошипел он. — Это же Мииви. Я давно его знаю. Он носил меня на спине. Научил рисовать.

— Но собаки сильные, — возразил незнакомец. — Моему патрулю такие пригодятся.

Пронзительный голос кри разнесся над толпой. Индеец вскинул руку над головой. Он прожил в лесах пятьдесят лет и лицом напоминал египтянина.

— Двадцать два бобра! — предложил он.

Анри Пакетт взволнованно подскочил и повернулся к незнакомцу.

— Двадцать две шкуры бобра, — с вызовом бросил он. — Двадцать две...

— Пусть Мииви забирает их, — проворчал незнакомец в капюшоне.

Три минуты спустя на бревенчатый помост затащили очередную собаку. Пес был великолепный, и по толпе пронеслись одобрительные возгласы.

Лицо Джо Делесса посерело. Он облизнул губы. Риз Боден, наблюдавший за ним все это время, понял, что наступил решающий момент. А Делесс, не видя путей к отступлению, прошептал:

— Это ее пес, мсье. Это Парка... Дюпон решил выставить его на продажу сегодня, чтобы показать, кто в доме хозяин.

Пакетт уже начал расхваливать достоинства Парки, когда Риз Боден одним прыжком взлетел на помост и оказался рядом с ним.

— Подождите! — крикнул он.

Стало тихо, и Риз сказал достаточно громко, чтобы услышали все:

— Мсье Пакетт, я прошу об одолжении. Позвольте мне осмотреть собаку, которую я хочу купить.

Когда он наконец распрямился, все увидели усмешку на его губах.

— И кто выставил на торги эту никчемную дворняжку? — Его слова услышал весь Лак-Бейн. — Ну и ну... это ведь собака женщины! Она ничего не стоит!

— Ты лжешь! — Голос Дюпона сорвался в звериный рык. Его широченные плечи возвышались над головами стоявших рядом людей. Он проломился сквозь толпу к помосту. — Ты лжешь!

— Это собака женщины, — повторил Риз Боден спокойно и так отчетливо, что его услышал каждый. — Женский любимец. И мсье Дюпон сам лжет, если отрицает это!

До того времен никто в Лак-Бейне еще не слышал, чтобы Жака Дюпона называли лжецом. Дрожь охватила тех, кто услышал это теперь и все понял. Стало так тихо, что находившиеся рядом с Дюпоном люди почувствовали, как клокочет ярость в его груди. Он пристально всматривался в улыбающееся лицо Риза Бодена и, разглядев что-то за блестящей черной бородой, замер от удивления и недоверия. В следующий момент в руках Риза Бодена появилась скрипка. Он стряхнул оленью кожу, и через мгновение инструмент оказался у его плеча.

— Смотрите! Я сейчас сыграю, а женский любимец мне подпоет!

И спустя пять лет Лак-Бейн снова услышал волшебную скрипку Риза Бодена. Он играл старую песню о любви, которая так нравилась Элизе. Он играл ее, улыбаясь в глаза чудовищу, чье лицо сначала побагровело, а затем почернело, но доиграть до