Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

уже клонился к вечеру, когда они, неспешно выдвинувшись к югу вдоль реки Коппермайн, услышали, как далеко позади взвыли волки Брэма Джонсона. Вой, подобный нарастающему порыву внезапного ветра, прозвучал только единожды, но, когда с наступлением темноты они развели костер, Филип не сомневался, что безумец и его стая уже близко. Полное изнеможение лишило чувства времени и Сэли, и его самого, тогда как Олаф, укутанный в две тяжелые эскимосские кухлянки, подобранные на поле боя, просидел настороже всю ночь. Дважды в тиши своего долгого бдения он слышал странные крики. В первый раз это был крик зверя. Во второй раз — человека.

Наутро, когда отдохнувшие собаки бежали резвее, путники устроили привал на опушке леса и развели огромный костер. Огонь освещал пространство вокруг них на пятьдесят шагов и более; в этом свете и появился Брэм Джонсон, да так внезапно и бесшумно, что из уст Сэли вырвался пронзительный крик, а Олаф, Филип и герцог Рагни от изумления вытаращили глаза. В правой руке человек-волк тащил странную ношу. Это была эскимосская кухлянка, связанная в виде мешка, а на дне самодельного мешка лежал ком размером с полведра. Брэм, казалось, не замечал никого, кроме Сэли. Он смотрел только на нее, когда приблизился и со странным клекотом в горле положил свою ношу к ее ногам. Но сам тут же исчез. Швед медленно поднялся с места и, не прерывая светской беседы с Сэли, поднял с земли приношение человека-волка. Филип отметил незнакомое выражение его лица, когда тот, повернувшись спиной к Сэли, развязал мешок в свете костра, чтобы заглянуть внутрь. Затем Олаф удалился в темноту, но очень скоро вернулся без мешка и со смехом извинился перед Сэли за самоуправство.

— Лучше ей не знать, что это было, — сказал он тогда Филипу. — Я наплел, что там лежало тухлое мясо, которое Брэм принес ей как гостинец. На самом же деле это была голова Блейка. У когмоллоков, знаешь ли, есть милый обычай: радовать друга таким вот подарком — головой врага. Вот был бы сюрприз, кабы она сама вскрыла подношение, верно?

Короче говоря, бывают в жизни всякие невероятные случаи, которые не обходят стороной даже Королевскую северо-западную конную полицию. Таким оказалось дело Брэма Джонсона, безумного человека-волка с берегов Арктики. В архивах органов правосудия хранится объемистая папка с официальными и личными документами, которые подписаны и удостоверены самыми разными людьми. К примеру, там можно найти лаконичное и правдивое свидетельство капрала Олафа Андерсона из Форт-Черчилла, а также более пространные и подробные показания мистера Филипа Рейна с супругой и герцога Рагни. К ним приложена копия судебного решения о помиловании Брэма Джонсона и снятии с него всех обвинений. Отныне Брэм признан подданным великого доминиона. Ему больше не грозит судебное преследование. «Оставить в покое Брэма Джонсона» — такое распоряжение было дано военным следователям. Распоряжение мудрое и гуманное. Страна Брэма обширна и первозданна. И он со своими волками по-прежнему охотится там при свете луны и звезд.

[85] Надо иметь в виду, что все эти удивительные сведения о географических и прочих «реалиях» Российской империи излагает персонаж, а не автор. — Примеч. ред.

ТРУСИШКА

Про собачий аукцион, который устраивали через три дня в фактории Лак-Бейн, Риз Боден услышал недалеко от поселка Годс-Лейк, там, где под коркой льда бегут воды Бент-Эрроу, красные, словно замерзшая кровь. Случилось это в хижине Джо Делесса, траппера, летом жившего в Лак-Бейне, а в феврале охотившегося на лисицу и рысь в шестидесяти милях к северу от фактории.

— Diantre [86], это будет самый большой собачий торг, что только проходил в Лак-Бейне! — сказал Делесс. — На этот «вакао», как называют его индейцы, съедутся отовсюду. Привезут несколько сотен собак: хаски, маламутов, псов с реки Маккензи, дворняг с юга. Я даже не удивлюсь, если с севера пригонят мелких эскимосских чертей и будут продавать как производителей. Вы ведь не пропустите такое, дружище?

— Я так и так собирался наведаться в Лак-Бейн, — уклончиво ответил Риз Боден.

Но мысли его занимала вовсе не продажа собак. Из трубки Бодена поднимались густые клубы дыма, он сощурил глаза, блестевшие угольками сквозь узенькие щелочки, и спокойно сказал:

— Мсье, вам знаком человек по имени Жак Дюпон?

Джо Делесс опасливо воззрился на Риза Бодена сквозь дымное облако:

— Да, я его знаю. Он, случайно, не ваш друг?

Риз тихо рассмеялся:

— Я слышал о нем на западе. Говорят, он сущий дьявол. Якобы от Гудзонова залива до Большого Медвежьего озера никто не в силах с ним совладать. Прямо-таки зверь в человеческом обличье. И зверь этот обязательно появится на таком большом торге.

Джо Делесс медленно сжал в кулаки лежавшие на коленях огромные ручищи, словно пытаясь схватить воображаемый предмет ненависти.

— Oui [87], я его знаю, — сказал он. — И знаю Элизу... его жену. Гляньте! — Он вытянул свои большие узловатые руки сквозь дымовую завесу между ним и незнакомцем, нашедшим пристанище в его хижине этой ночью. — Сами видите... я не из слабаков, мсье... не хлюпик какой-нибудь и не юнец... но все равно боюсь его! Вот такой он дьявол и зверь в человеческом обличье.

И снова Риз Боден тихо и нежно рассмеялся:

— А его жена, mon ami? [88] Она тоже его боится?

Он перестал попыхивать трубкой, и теперь Делесс рассмотрел его лицо. Глаза незнакомца заставили Джо внимательнее приглядеться к собеседнику и призадуматься.

— Вы ведь ее знали... когда-то?

— Да, но очень давно. Мы вместе росли. И я слышал, что у нее все не очень хорошо сложилось. Это так?

— А что может быть хорошего, если голубка выйдет замуж за стервятника, мсье?

— Еще я слышал, что она стала настоящей красавицей, — продолжал Риз Боден, — и что Дюпон даже убил кого-то из-за нее. Если это так...

— Нет, не так, — перебил Делесс. — Он заставил от нее отступиться другого мужчину... Хотя... какого там мужчину?! Жалкого труса, беспомощного в драке, как дикобраз без иголок! Правда, она твердит, что этот малый вовсе не трус. Всегда так говорила, даже Дюпону. Дескать, таким сотворил его Господь и потому он лучше всех прочих в наших северных краях. Откуда я это знаю? Да оттуда, мсье, что я прихожусь кузеном Элизе Дюпон.

Сказав это, Делесс изумился глазам Риза Бодена: с чего это они пылают, словно горящие угли?

— Это, конечно, просто слухи, — заметил Риз, — но, говорят, тот малый, каков бы он ни был, сбежал, будто побитая собака, которая боится вернуться в