Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Ну да! — Джо Делесс развел своими ручищами. — Он просто исчез, и все. Никто его больше не видел и ничего не слышал про него. Но я так смекаю, моей кузине Элизе лучше знать. Она до сих пор хранит в своем сердце слова, которые он ей сказал напоследок. Mon Dieu [89], а ведь за какое чудо ему пришлось сражаться! Вы знали ее ребенком. Но не видели, какой она стала женщиной. Чистый ангел. Такие глаза... Смотришь в них и... как там говорят, мсье? Обо всем забываешь. А поглядели бы вы на ее волосы, когда они не убраны... Черные, блестящие, словно бархатная соболья шкурка, и закрывают ее всю почти до колен. Я помню, как два года назад Жак Дюпон тащил ее за эти самые волосы...

Что-то хрустнуло. Это сжались до боли кулаки Риза Бодена. Его мускулы словно налились железом:

— И вы ему позволили?!

Джо Делесс пожал плечами, признавая собственную беспомощность и отвращение к себе:

— Трижды я заступался за нее, и трижды Жак Дюпон избивал меня до полусмерти. С тех пор я больше не вмешиваюсь. В конце концов, во всем виноват тот парень, который сбежал. Видите ли, мсье, дело обстояло так: Дюпон сходил по Элизе с ума, а тот, который дал деру, Трусишка, тоже хотел быть с ней, и Элиза любила Трусишку. Тому было года двадцать три или двадцать четыре, он все книжки почитывал, играл на скрипочке и картинки странные рисовал, но, когда дело дошло до драки, смалодушничал. А Элиза его любила. Любила как раз за то, что сделало его дурнем и слабаком, мсье, за книжки, скрипочку и картинки, и мужественно защищала их обоих. Она бы вышла за него замуж и, если бы пришлось, сражалась бы за него с дубиной в руках, но тут все случилось, и он сбежал. Это произошло летом, когда все трапперы с женами и детьми съезжаются в Лак-Бейн, чтобы сбыть в фактории меха в обмен на товары. Дюпон ходил за Трусишкой следом, как собака. Посмеивался, издевался, даже опустился перед ним на колени и предложил подраться, не вставая на ноги. А потом на глазах у Элизы плеснул в лицо Трусишки жиром от поджаренного оленя. А ведь Трусишка был мужчиной! Взрослым мужчиной! Но на бой перед всем народом его вызвал Жак Дюпон. И он стал драться с Трусишкой. Одной левой! На глазах у Элизы, Трусишки и всей толпы друзья привязали Дюпону заведенную за спину правую руку, так что она стала бесполезной, будто деревяшка, а ведь это была его боевая рука, и без нее он лишился больше чем половины своей силы. И все равно Трусишка стал белее полотна, на котором малевал свои картинки. Ventre saint gris [90], у него же был шанс убить Жака Дюпона! Даже самый жалкий мужичонка справился бы с этим! А он, мсье? Он не смог. Жак Дюпон отделал его одной левой и прикончил бы, если бы Элиза не бросилась на помощь Трусишке, когда лиловое от синяков лицо его совсем почернело. Той же ночью Трусишка бежал. Позор? Да. С той ночи он стыдился показывать свое лицо в Лак-Бейне. Никто не знает, куда он подевался. Никто, кроме Элизы. Но она хранит эту тайну в сердце.

— И что было потом? — почти шепотом спросил Риз Боден.

— А вот этого я не могу понять, — сознался Джо Делесс. — Это так странно, мсье, очень странно. Я знаю, что Элиза любила того труса, даже после того, как он сбежал. Но все же... кое-что случилось. Я узнал об ужасной ссоре, которая разгорелась однажды между Жаном Тибу, отцом Элизы, и Жаком Дюпоном. После нее Тибу стал побаиваться Дюпона. У меня на сей счет есть подозрения. Теперь, когда Тибу умер, я могу рассказать. Думаю, Тибу убил полукровку Бедоре, которого нашли мертвым рядом с его капканами пять лет назад. Они давно враждовали. Дюпон узнал тайну Тибу, а после этого — ну, вы же понимаете, мсье, как все оказалось просто. Свои зимние ловушки Тибу ставил в Бёрнтвуде, где до ближайшего соседа миль пятьдесят, так вот, вскоре после смерти Бедоре Жак Дюпон стал охотиться на пару с Тибу. Я знаю, что Элизу заставили выйти за Дюпона. Это случилось четыре года назад. Через год Тибу умер, и после этого Элиза ни разу не появлялась в Лак-Бейне!

— Как и трусишка, она больше не возвращалась, — вздохнул Риз Боден.

— Никогда. Но теперь... так странно...

— Что странно, Джо Делесс?

— В первый раз за все эти годы она собирается в Лак-Бейн, да еще на собачий торг!

Лицо Риза Бодена снова скрыл дым из трубки. И сквозь клубы его голос изрек:

— Ночь холодная, мсье Делесс. Слышите, как завывает ветер?

— Да, холодно... так холодно, что ни одна лиса из норы и носа не высунет. Завтра утром даже смысла нет проверять капканы и отравленные приманки.

— Сначала еще придется выкопать их из сугробов.

— Я не собираюсь выходить из дома.

— Постойте! Так вы не поедете в Лак-Бейн?

— Это вряд ли.

— Но ведь ваша кузина Элиза будет там!

— У меня нет ни малейшего желания испытывать судьбу, мсье. Вы никогда не бывали в моей шкуре и не знаете, почему кузина туда собралась. Par les mille cornes du diable [91], я не могу победить Дюпона в драке, но могу убить... И если я туда поеду... Если все случится так, как я думаю...

— Oui? Вы ведь расскажете мне...

— Да, расскажу. Жак Дюпон знает, что Элиза никогда не переставала любить Трусишку. Полагаю, она даже не пыталась это скрывать. Да и зачем ей? К тому же ходят слухи, мсье, что Трусишка явится в Лак-Бейн на ярмарку собак.

Риз Боден медленно встал и зевнул, разгоняя рукой дым, заполонивший хижину.

— А вдруг Трусишке удастся взять реванш? Только подумайте, Джо Делесс, какого прекрасного зрелища вы себя лишите, — искушал он.

Джо Делесс тоже встал и презрительно рассмеялся:

— Этот скрипач, рисовальщик картинок и книжный червь? Пф! Вы, поди, устали, мсье? Вот ваша койка.

Риз Боден протянул хозяину руку. Две фигуры обрисовались в тусклом свете лампы, Джо Делесс был намного выше ростом и ладонь имел вполовину больше пятерни Риза Бодена. Они обменялись рукопожатием. И что-то странное приключилось с лицом Джо Делесса. Из его искривленного рта вырвался крик, колени подогнулись, и спустя десять секунд здоровяк уже стоял перед гостем на коленях, а тот смотрел на него и улыбался.

— Так что, у Жака