Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

примеру шведа, Филип метнулся к Сэли, на полпути едва не словив пулю, зацепившую воротник его рубашки. Филип упал рядом с девушкой и полностью закрыл ее своим телом.

В следующий миг Рейн возблагодарил Господа за укрытие, которое обеспечила им скамья. Он услышал, как пули пробивают стволы молодых деревьев, и безошибочно распознал глухой стук, с которым на пол упал кусок свинца. Голова Сэли уткнулась Филипу в грудь, ее глаза не отрывались от его лица, мягкие губы оказались так близко, что он чувствовал их дыхание. Он поцеловал ее, даже теперь отказываясь верить, что они в одном шаге от смерти. Это было чудовищно... невозможно. Свинец градом осыпал хижину. До Филипа опять донесся голос Олафа, хрипло кричавшего с пола:

— Прижмись к нижнему бревну. Рассчитывай высоту: восемь дюймов. Высунешься — подстрелят.

Тот же самый призыв он повторил Армину.

Словно бы в подтверждение его слов раздался вой еще одной подстреленной собаки.

Филип крепче привлек к себе девушку. Ее руки судорожно цеплялись за его шею. Прижавшись лицом к ее лицу, он замер. И тут ему пришло в голову, что Блейк, должно быть, предвидел, как будет защищена Сэли. Негодяй делал ставку на то, что рано или поздно все мужчины, удерживающие хижину, будут ранены или убиты, но до той поры Сэли останется неуязвимой для ружейных выстрелов. Если догадка Филипа была верна, то стрельба должна была вот-вот прекратиться, чтобы Блейк мог проверить, как обстоят дела.

Едва Рейн сделал такое предположение, как перестрелка и в самом деле стихла. Вместо пальбы внезапно раздался диковинный вой. Олаф вскочил с пола. После прерывистого окрика шведа поднялся и Филип. Готовясь к ожидаемому натиску, Олаф через бойницу наблюдал за происходящим. Не поворачивая головы, он крикнул соратникам:

— Господи, это же Брэм... Брэм Джонсон!

Даже Сэли поняла волнующий смысл этих слов. Брэм Джонсон! Она была всего на шаг позади Филипа, когда тот подскочил к амбразуре, и вместе с ним выглянула наружу. Они появились из того же лесистого мыса — Брэм и его волки! Стая свободно рассыпалась веером и мчалась как ураган! За волками спешил Брэм, дикая, чудовищная фигура с гигантской дубиной в руке на фоне белой равнины. В хижину проникал его крик. Он перекрывал все другие звуки, будто рев огромного зверя. Волки ускорили бег, и тогда...

Правда обрушилась на тех, кто держал оборону в хижине, с такой внезапностью, что у каждого замерло сердце.

Брэм Джонсон со своими волками атаковал эскимосов!

Оторвавшись от захватывающего дух зрелища, Филип перевел изумленный взгляд с великана-безумца, который гнал по равнине свою кровожадную свору, на эскимосов. Те больше не таились. Охваченные неодолимым ужасом, они таращились на звериную орду и громогласного человека-волка. В те первые мгновения ступора никто даже не вскинул ружья, чтобы сделать выстрел. Затем над рядами когмоллоков пронесся жуткий, леденящий душу крик, и через мгновение равнина между лесом и снежным хребтом ожила, усеянная удирающими когмоллоками, в чьих неповоротливых мозгах зародилась кошмарная мысль, что на них напали не человек и волки, а настоящие демоны. И тут до врагов с запозданием дошло, что это примчался Брэм Джонсон со своими волками. Звери набрасывались то на одного коротышку, то на другого, подгоняемые хозяйскими окриками; и теперь Филип видел, как великан-безумец настигает одну за другой бегущие фигуры, и убеждался в сокрушительной силе его дубинки. Сэли отшатнулась от стены и закрыла лицо руками. Швед проскочил мимо нее, отодвинул засов и распахнул дверь. Филип держался на шаг позади. Перед хижиной загремели выстрелы; враги падали. Если в безумии кровавой схватке Брэм со своими волками и услышал пальбу, то обратил на нее не больше внимания, чем на мольбы о пощаде, которые рвались из неприятельских глоток. Еще шестьдесят секунд — и побоище окончилось. Последние когмоллоки удирали в лес. За ними гнались человек-волк и его стая.

Филип повернулся к соратнику. Его ружье было горячим — и пустым. На лице Олафа играла прежняя усмешка. Филипа передернуло.

— Мы не станем их преследовать, — сказал швед. — Брэм со своими волками зачистит территорию и уберется восвояси с чистой совестью. А мы пока немного пройдемся в сторону дома, согласен? Осточертела мне эта хижина. Сорок дней и ночей — фу! Это был ад. Не найдется ли у тебя табачку и запасной трубки, Фил? Если найдется — давай-ка вспомним, на чем я остановился в истории о герцоге Рагни и принцессе Сэли?

— Что-что... что?

— С тебя табачок, Фил!

Филип ошалело протянул шведу свой кисет:

— Ты сказал... принцесса Сэли... герцог Рагни...

Набивая трубку, Олаф кивнул:

— Именно так. Отец Сэли — потомственный дворянин, герцог Рагни... понимай как знаешь. Много лет назад, когда Сэли была еще ребенком, его сослали в Сибирь, потому что некто положил глаз на его герцогство. Это ясно? Наверное, речь шла о миллионах. По его словам, за этим стояли приспешники Распутина, и поначалу он долгое время томился в казематах Петропавловской крепости, а над головой у него текла Нева. Его друзья, большинство из которых находилось в ссылке или в изгнании, думали, что он скончался, и кто-то из них взял на себя заботу о Сэли. Сразу после убийства Распутина, еще до революции, они узнали, что Армин жив, но умирает мучительной смертью где-то на сибирском побережье [85]. Мать Сэли была датчанкой... умерла она рано, Сэли ее почти не помнит, но кто-то из родственников и круг русских изгнанников в Лондоне разработали план по возвращению Армина, наняли корабль, отправились в плавание, взяв с собой Сэли, и...

Олаф сделал паузу, чтобы раскурить трубку.

— ...и разыскали герцога, — договорил он. — Они забрали его с собой, еще не зная о революции, иначе Армин мог бы вернуться домой вместе с остальными сибирскими ссыльными, чтобы восстановить свои права. По разным причинам его приняло на борт американское китобойное судно, которое, не оправдав общих ожиданий, застряло на всю зиму во льдах залива Коронейшен. Тогда пассажиры продолжили путь на собачьих упряжках с проводниками. Это далеко не все — только самая суть, Фил. Я предоставляю тебе возможность выучить язык Сэли, чтобы узнать подробности из первых рук. Но она — потомственная особа голубых кровей, старик. А отец ее — герцог. Тебе решать, как их американизировать. Э, что такое?

Сэли вышла из хижины, остановилась рядом с Филипом и заглянула ему в лицо. Олаф тихо рассмеялся, увидев, как светятся ее глаза.

— Ты уже сделал половину работы, Фил. Герцог может вернуться и задать жару тем, кто сослал его во льды, но принцессе Сэли понравится Америка. Да, сэр, там ей понравится, как нигде!

День