Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

С лесной опушки прогремел ружейный выстрел, и у них над головами просвистела пуля.

За десять секунд они добежали до хижины, таща собак за ременный потяг. Им стоило немалых трудов затолкать всю упряжку в дверь, а следом затащить и нарты. Из леса раздалось полдюжины выстрелов. Одна пуля, выпущенная в бревенчатую стену, угодила в щель, и в хижине металлически звякнуло. Когда Олаф захлопнул дверь и опустил деревянный засов, Филип на мгновение обернулся к Сэли. Просияв, она подошла, чтобы обнять его за плечи. Наблюдавший за ними швед застыл как вкопанный, а седобородый Армин не верил своим глазам. Сэли привстала на цыпочки, поцеловала Филипа, а затем, не размыкая объятий, обернулась и сказала что-то старику, отчего Олаф шумно ахнул. В следующий миг девушка отпустила Филипа и направилась к отцу. Швед, оставаясь начеку, прижимался лицом к стене и смотрел в щель-амбразуру между бревнами, когда к нему подошел Филип.

— Что она сказала, Олаф? — спросил Рейн.

— Что пойдет с тобой под венец, если мы выберемся из передряги, — пробурчал Олаф. — Если это правда, то тебе, считай, крупно повезло. Подумать только: Сэли Армин выбрала такого недотепу! Но, боюсь, не судьба. Не веришь — погляди сам, что там творится!

Филип посмотрел в амбразуру и прямо перед собой увидел лес, а также небольшой участок равнины. На опушке леса топтались люди. Наверное, с полсотни. Они даже не думали скрываться. Только теперь Олаф вызвался объяснить ему суть дела.

— Вот уж сорок дней, как мы их сдерживаем, — зачастил он деловитым тоном, словно отчитываясь перед старшим по званию. — На первых порах у нас было восемьдесят патронов и месячный запас провизии на двоих. Позавчера закончились патроны — осталось три штуки. Вчера наступило затишье. Сегодня утром я, подыхая с голоду, вышел на разведку и положился на удачу. Настиг пару коротышек, которые несли мясо, и решил поживиться. Им на помощь бросилась вся банда, и мне пришлось пустить в ход два патрона из неприкосновенного запаса. Остался один — а враги нынче даже не таятся, потому как знают, что мы не рискнем стрелять с расстояния. У меня тридцать пятый калибр. А у тебя?

— Такой же, — порывисто ответил Филип, и кровь у него забурлила в преддверии боя. — Половину отдам тебе. Меня отправили на задание из Форт-Черчилла, но я отвлекся на другое дело по собственному почину.

Не отрывая глаз от щели в стене, он вкратце поведал Андерсону, что произошло после его встречи с Брэмом Джонсоном.

— Мы и с сорока патронами дадим им прикурить, — добавил Филип и затаил дыхание.

Андерсон — можно было не сомневаться — вглядывался в даль так же пристально, как и он сам. Со стороны реки через гладкую равнину между берегом и лесом приближались нарты, за ними следовали вторые, третьи, четвертые. По их следам бежали полтора десятка фигур в меховых кухлянках.

— Это же Блейк! — вскричал Филип.

Андерсон оторвался от стены. Глаза его вспыхнули странным зеленоватым огнем, а лицо застыло, как металл. На этой железной маске смутно расплывалась жуткая улыбка, с которой он всегда шел в бой или встречал «свою мишень». Он плавно развернулся, указывая длинной рукой на каждую из четырех стен хижины.

— Бой пойдет так, — начал он, выбирая короткие и точные слова. — Они могут напасть со всех сторон, поэтому в каждой стене я сделал бойницу. В ближнем бою Армину можно доверить разве что дубинку. Стены сложены из молодых стволов, а у врага есть оружие, способное их пробить. У нас, однако, есть один большой плюс. Эти мелкие черти суеверны и боятся ночного боя. Даже Блейк не сможет их принудить. Блейк — это тот, за кем я гнался, когда встретил Армина и его людей. О черт!

Когда швед снова взглянул в бойницу, голос его приобрел недобрую резкость. При дележе патронов Филип посмотрел через комнату на Сэли и ее отца. Оба прислушивались, но Рейн знал, что они не улавливают сути разговора между ним и Олафом. Половину патронов он опустил в правый карман форменного полушубка шведа, а затем подошел к Армину, протянув обе руки в знак приветствия. Даже в этот напряженный миг он заметил внезапную вспышку радости в глазах Сэли. Дрожащими губами она тихо и быстро сказала что-то отцу, не сводя глаз с Филипа. Армин сделал шаг вперед, и руки их соединились. Поначалу Филип принял его за старика. Седые волосы и борода, сгорбленные плечи, длинные, тощие руки. Но глубоко посаженные глаза не состарились вместе с телом. В них сверкало пронзительное внимание ястреба, но Филипа они оценивали так, как только человек может оценить человека. Потом Армин заговорил, и сияние глаз Сэли, ее приоткрытые губы и заливший щеки румянец подсказали Филипу смысл слов Армина.

Из дальнего конца хижины раздался голос Олафа. Одновременно послышался металлический лязг его винтовки: он досылал патрон в патронник. После краткой беседы с Армином и Сэли на их родном языке Олаф переключился на Филипа.

— К бою! — скомандовал он. — Скоро начнется. Ты поделил патроны поровну?

— По семнадцати штук на брата.

Осмотрев свою винтовку, Филип взглянул через амбразуру в сторону леса. Он слышал, как Олаф дергает собак, привязывая их к стойкам кроватей; слышал и напряженный голос Армина, а затем неразборчивый ответ шведа, за которым последовал быстрый, тихий вопрос Сэли. В тот же миг у него заколотилось сердце. На опушке леса он увидел длинную, тонкую линию движущихся фигур, которые наступали. Он не сразу выкрикнул предупреждение. В течение времени, которое заняли бы один-два глубоких вдоха, его глаза и мозг были сосредоточены на движущихся фигурах и значении их протяженного строя. Взгляд его скользнул по полю боя, как объектив фотоаппарата. На полпути между хижиной и опушкой леса, ярдах в четырехстах, параллельно равнине тянулась «кабанья спина». Этот гребень возвышался над равниной всего на три-четыре фута, и до сих пор Филип не придавал ему особого значения. Но когда его осенило, с языка сами собой слетели взволнованные слова.

— Они наступают! — крикнул он Олафу. — Атаковать будут с хребта между нами и лесом. Боже, Андерсон, их целая армия!

— Всего-то сотня, не больше, — меланхолично ответил швед, занимая позицию у амбразуры. — Не переживай, Фил. Поупражняемся в стрельбе, нам полезно. Когда они выйдут на открытую местность, уложим процентов восемьдесят. Это пустяки по сравнению с тем, что они устроили нам, захватив Кэлкинса, Харриса и О’Флинна. Я тогда сбежал в потемках.

Движущаяся линия