Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

беспощадной сонливости. Ему казалось, что эта борьба длится часами, и все это время его подсознание кричало, что спать нельзя, пыталось его растормошить, напомнить о смертельной опасности. Наконец внутреннему голосу это удалось. Филип открыл глаза и ошеломленно, подслеповато уставился на Блейка. В первую минуту он ощутил огромное облегчение: как-никак он проснулся. Звезды сияли ярче. Ночь была тиха. А там, в десятке шагов от него, высился снежный гребень.

Но Блейк... Блейк...

У Филипа екнуло сердце.

Блейк исчез!

ГЛАВА XXIV

От потрясения Филип едва не рухнул на колени, но подумал о Сэли. Та проснулась в мгновение ока. Его рука обвилась вокруг нее едва ли не яростно. Сэли заметила блеск револьвера, а в следующий миг увидела пустое место там, где совсем недавно находился пленник. Филип быстро окинул взглядом лунные пространства окрест. Блейк как сквозь землю провалился. Но винтовка осталась на месте, и у Филипа вырвался вздох облегчения. Почему-то злодей не захватил с собой оружие — и причину Филип уразумел не сразу. Побег, судя по всему, свершился в тот момент, когда Рейн из последних сил пытался привести себя в чувство. За истекшее время можно было успеть разве что скрыться во мраке ночи, а потому Блейк не стал рисковать, пытаясь дотянуться до ружья, лежавшего на снегу под боком у Сэли. Посчитал, очевидно, что Филип пребывает в полудреме, и не иначе как заметил при лунном свете блеск револьвера, лежащего на колене врага.

Оставив Сэли, завернувшуюся в медвежью полость, Филип поднялся на ноги и медленно подошел к снежному гребню, под которым опрометчиво оставил своего пленника. Девушка услышала тревожный возглас Рейна. Блейк сбежал не один. Прямо из-за сугроба тянулась борозда, похожая на след выдры. Филип видел такие борозды и раньше, когда эскимосы ползли друг за другом цепью, чтобы подобраться на расстояние удара к дремлющим тюленям. Вот и к Блейку кто-то подобрался таким же манером. Теперь стало ясно, что при лунном свете в обратном направлении ускользнули — на четвереньках — двое вместо одного.

Подошла Сэли с винтовкой в руках. Широко раскрытыми, испуганными глазами она вглядывалась то в следы на снегу, то в лицо Филипа. Он был рад, что она не может задать ему ни одного вопроса. Убрав «кольт» в кобуру, он взял у нее из рук винтовку. В грядущей переделке, которую он предвидел, винтовка будет надежней. Сомнений не оставалось: очень скоро нечто произойдет. Если одному эскимосу удалось опередить соплеменников, чтобы прийти на помощь Блейку, то люди Упи, должно быть, уже на подходе. И все же, размышляя об этом, Филип задавался вопросом: почему Блейк с когмоллоком не убили его, а попросту сбежали? Он откровенно выложил Сэли всю правду и был благодарен судьбе, что девушка не поняла ни слова.

— Это все «кольт», — рассудил Рейн. — Они подумали, что я лишь смежил веки, но не уснул. Если бы не «кольт», который каким-то чудом не сполз у меня с колена... — Он пытался улыбаться, хотя знал, что в любой миг из окутавшей берег серой дымки лунного света и тумана может явиться их погибель. — Тут потрудился один человек, который мастерски провернул бегство, а теперь сюда определенно нагрянет целая банда, готовая к действию. Нам нужно добраться до возвышенности, милая. Молись Богу, чтобы нам хватило времени уйти.

Если он рассчитывал скрыть от девушки весь ужас их положения, то ему это не удалось, как он понял, усаживая ее в нарты. Об этом говорили ее глаза. Интуитивно Сэли обо всем догадалась. Когда он склонился над ней, руки ее порывисто обвились вокруг его шеи, и Филип услышал, как она сдерживает рыдания, прижимаясь к его груди. Под облаком золотистых волос ее теплые приоткрытые губы на миг прикоснулись к его губам, а после он бросился к собакам.

Те уже проснулись и по его команде начали угрюмо строиться ездовым порядком. Когда нарты тронулись с места, над собачьими спинами злобно просвистел длинный хлыст, и упряжка прибавила ходу. Впереди белой дорогой тянулась река Коппермайн, и вскоре собаки, воспрянув, дружно ускорили бег, как будто стремились домой. Бегущий за упряжкой Филип нащупал в кармане полушубка винтовочные патроны и тихо помолился Богу, чтобы эскимосы не нагрянули до наступления рассвета. Теперь перед ним стояла одна цель: выиграть последнее отчаянное сражение за Сэли. Надежда была только на то, что с наступлением рассвета он ни разу не промахнется. У него имелось ровно тридцать патронов, и, если повезет, этого могло хватить, чтобы отстреливаться на пути к хижине, где держали Армина. Но потом оставалось только полагаться на судьбу. В голове у Филипа уже зрел план. Если, вопреки задуманному, он не сумеет пристрелить Блейка в начале схватки, то выбросит белый флаг и, сделав вид, будто согласен уступить Сэли, запросит переговоров с главарем преступников, а затем выстрелит в упор. А после устранения Блейка можно будет найти способ поладить с Упи и его когмоллоками. Ведь заполучить Сэли стремится именно Блейк. Для Упи женщина — невеликая ценность. Эта мысль всколыхнула в нем новую волну надежды. Ему вспомнился случай с преподобным Брео и белой сестрой милосердия, которую в западных землях тремя годами ранее удерживали в заложниках эскимосские головорезы ради получения выкупа. За все девять месяцев с головы женщины не упал ни один волос. Эту историю поведал ему Олаф Андерсон. В здешних краях не было и следа белого человека — одни лишь эскимосы, и Филип верил, что сумеет с ними договориться, если только устранит Блейка. В хижине он провернул бы это с легкостью и теперь проклинал себя за недальновидность.

Хотя главный шанс был упущен, нынешнее мрачное положение дел виделось Филипу не безнадежным, если не сказать больше. Коль скоро ему удастся опережать врагов до рассвета, он почти наверняка сумеет обезвредить Блейка. Выбрав подходящее место, он сможет задержать когмоллоков, посеяв среди них панику, укрыться вместе с Сэли за нартами и объявить о согласии отдать девушку Блейку в обмен на свою безопасность. А там останется потребовать личной встречи с Блейком — и выполнить задуманное.

Но впереди его ждали свинцовые часы серой ночи. Из призрачной дымки бледного лунного света, сквозь которую извилистыми тенями мчались собаки, этот Упи и его соплеменники могли нагрянуть бесшумно и, оставшись незамеченными, напасть скрытно. В таком случае все пойдет прахом. Он подгонял собак, называя их именами, которые слышал от Блейка, и время от времени со свистом рассекал воздух над их спинами длинным кнутом. Сковавший Коппермайн ледовый панцирь оставался гладким и твердым. Время от времени