Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

— Philip... Philip! Se det! Se! Se! [84]

Отпрянув назад, она указывала в проем двери. Филип выглянул наружу, по мере возможности стараясь укрыться от чужих глаз. Ярдах в ста пятидесяти, если не ближе, появилась собачья упряжка — восемь собак легко узнаваемой прибрежной эскимосской породы: низкорослые, с лисьими мордами. Они тянули тяжело груженные нарты, а за ними шел каюр, коротышка в кухлянке, который выкрикивал те же отрывистые, щелкающие команды, что Филип слышал от Брэма Джонсона. С пола раздался стон, и Филип, резко обернувшись, увидел, что широко распахнутые, налитые кровью глаза Блейка уставились прямо в него. Из окровавленных стиснутых губ исполина вырывался рык, все мышцы напрягались в попытке разорвать путы из бабиша. Филип стрельнул глазами в сторону Сэли. Она тоже смотрела в упор... на Блейка. Губы ее приоткрылись, глаза расширились от изумления. Не сводя взгляда с моряка, она судорожно сцепила руки на груди и вскрикнула — хрипло, отрывисто. Впервые ей удалось отчетливо разглядеть лицо Блейка при полном свете. Тот обернулся на ее крик, и долю секунды пленное чудище на полу и девушка, смотрящая на него сверху вниз, составляли живую картину, которая заворожила Филипа. Между этими двумя промелькнула искра узнавания: у девушки к ней примешивались потрясение и леденящий ужас, у громилы на полу — нарастающий блеск зверского ликования.

Немую сцену нарушил голос эскимоса, сопровождаемый собачьим лаем. Блейк только теперь услышал одно и другое. Резко повернув голову к двери и набрав полную грудь воздуха, он рванул бабиш, который под его ручищей едва не лопнул, как шпагат. В мгновение ока Филип приставил дуло «кольта» к голове пленника.

— Молчать — или ты труп, Блейк! — предупредил он. — Эта упряжка нужна нам самим, и, если ты только пикнешь, я размажу твои мозги по полу!

До их слуха донесся холодный скрип полозьев, а через мгновение — топот множества лап прямо под дверью. Одним прыжком Филип оказался у порога. Еще один — и он, выскочив за дверь, навел на изумленного эскимоса черное дуло револьвера. Каюру не требовалось знания чужого языка, чтобы понять, чего от него хотят. Под дулом револьвера, отделенного от него расстоянием вытянутой руки, он попятился в хижину. Сэли схватила винтовку и встала с ней над Блейком, словно боясь, как бы он не разорвал путы. Филип радостно хохотнул, завидев, как быстро она сообразила, что должна целиться в грудь когмоллока и держать его на мушке, пока он не будет связан. Справилась она великолепно, хотя ее душило волнение. Распростертый на полу Блейк заметил, что ее изящный белый пальчик мягко нажимает на курок винтовки, и содрогнулся. Эскимос поежился, когда Филип связал ему руки за спиной. Филип заметил это, и у него зашлось сердце. Сэли была просто бесподобна.

Все завершилось менее чем за две минуты, и с ощутимым вздохом облегчения девушка опустила винтовку, прислонила ее к стене и бросилась к Блейку. Взбудораженная сверх меры, она указывала на окровавленное мужское лицо и пыталась объяснить Филипу ту неожиданную и волнующую немую сцену между ней и Блейком, которую недавно наблюдал Рейн. Тот перевел взгляд с девушки на Блейка и ощутил холодную дрожь при виде зверской физиономии. На лице моряка не было страха. Все оно светилось глубоким, неприкрытым ликованием. Уставясь на Филипа, Блейк рассмеялся в голос.

— Ни бельмеса не понимаешь, да? — ухмыльнулся он. — Ну, я тоже мало что смыслю. Однако ж догадываюсь, чтó она пытается тебе втолковать. Чертовски забавно, да?

Пленник то и дело косился в сторону двери. В его глазах сквозило ожидание. Потом этот выжидающий взгляд переметнулся на Филипа.

— Ты, стало быть, Филип Рейн из конной полиции, да? Что ж, ловко ты меня раскусил. Фамилия моя Блейк, но я никакой не Джордж. Если перережешь путы у меня на ногах, чтобы я мог встать или сесть, я тебе кое-что поведаю. Со связанными руками я всяко не буду опасен, а лежа говорить не могу: кадык душит.

Филип схватил винтовку и снова вложил в руки Сэли, оставив девушку, как прежде, у двери.

— Смотри в оба и слушай! — приказал он.

Когда он перерезал ремни, стягивающие лодыжки пленника, тот с трудом поднялся на ноги. Пока он стоял перед Филипом, ему в сердце метил «кольт».

— Ну... говори! — скомандовал Филип. — Даю тебе полминуты, Блейк, чтобы развязать язык. Выкладывай все! Ты привел за собой эскимосов. Это ясно как день. Что тебе нужно от этой девушки и что ты сделал с ее спутниками?

Ему еще не доводилось видеть негодяя более хладнокровного, чем Блейк, чьи окровавленные губы искривились в насмешливой ухмылке, когда Филип умолк.

— Я не из пугливых, — с расстановкой начал моряк. — Твои ухищрения мне понятны, я и сам по молодости не раз блефовал. Ты завираешься, когда грозишь меня пристрелить, и отлично это знаешь. Я могу заговорить, а могу и промолчать. Прежде, чем принять решение, дам тебе братский совет. Возьми головореза, что топчется за дверью, и отправляйся восвояси через Пустошь... Без нее. Понял? Без нее. Девчонку оставишь тут. Это твой единственный шанс избежать того, что случилось с... — Он с гнусной ухмылкой повел широкими плечами.

— Это ты про Андерсона? Про Олафа Андерсона? И других? Про Батерст-Инлет? — с трудом выдавил Филип.

Блейк только кивнул.

Филип дорого бы дал, чтобы узнать, слышит ли противник неистовое биение его сердца. В единый миг он установил то, что конная полиция тщилась выяснить целых два года. Именно этот самый Блейк — загадочный белый главарь шайки когмоллоков и виновник бесчинств, творившихся на берегах залива Коронейшен. Только что наглый молодчик сам признался в убийстве Олафа Андерсона! Палец Филипа, лежавший на спусковом крючке револьвера, на миг дрогнул. Затем, глядя в лицо Блейку, он стал медленно опускать руку с оружием. Моряк сверкнул глазами, расценивая происходящее как свой триумф.

— Это твой единственный шанс, — повторил он. — Времени на раздумья нет.

Филип, отдавая должное силе и коварству соперника, теперь молился о драгоценных минутах, которые позволят ему довести игру до конца. Когмоллоки, напавшие на их с Сэли след, подошли, должно быть, совсем близко.

— Может, ты и прав, Блейк, — сказал он, изображая неуверенность. — После истории с Брэмом Джонсоном девушка, полагаю, жаждет вернуться к отцу. Где он сейчас?

Блейк не пытался скрыть нетерпения. Понурая поза Филипа, вялость его руки, держащей револьвер, перемена в тоне — все подталкивало Блейка к тому, чтобы ускорить дело. Испуганное личико Сэли, на миг обращенное к