Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

было слишком дорого. Но теперь, во время короткого привала, он начертил это строение на снегу и дал ей понять, что незнакомец, судя по всему, направляется к этому убежищу. Потом Рейн почти втаскивал Сэли вверх по склону. Она не могла скрыть, что еле передвигает ноги. На лице бедняжки явственно читался полный упадок сил, а один раз, когда она попыталась заговорить с Филипом, голос ее сорвался на краткий всхлип. Когда тропа пошла под гору, Филип снова взял ее на руки.

— Осталось совсем немного, — ободрял он Сэли. — Мы скоро с ним поравняемся, дорогая. Очень скоро.

Ее рука нежно прижалась к его щеке, и он сглотнул комок, который, несмотря на все его усилия, подступил к горлу. За последние полчаса в девичьих глазах появилось какое-то другое выражение. Не исчезало оно и теперь, когда она бессильно лежала у него на руках, прижимаясь головой к его груди с выражением несказанной нежности и чего-то еще. От этого Филип не мог дышать полной грудью. Страха в ее взгляде не было. Было только мягкое сияние великой любви — и понимания. Она знала, что Филип и сам уже почти на пределе сил. Его выносливость иссякала. Очень скоро должно случиться одно из двух. Она продолжала нежно гладить его щеку, пока он не поставил ее на ноги, а затем, когда они оглянулись и прислушались, прижала его ладонь к своей груди. Он почувствовал мягкое биение ее сердца. Если Филипу и требовался новый заряд мужества, он его получил.

Они продолжили путь. И внезапно — девушка даже вскрикнула — перед ними возникла хижина. Не далее чем в сотне ярдов. Причем отнюдь не заброшенная: из трубы поднималась тонкая струйка дыма. Однако никаких других признаков жизни не было.

С полминуты Филип изучал эту картину издали. Наконец-то перед ними забрезжила надежда. Жизнь или смерть — все, что уготовил этот мир, ему и идущей рядом девушке, — находилось в хижине. А потом, все еще не сводя глаз с убогого жилища, снял полушубок и бросил его себе под ноги. Так мужчине подобает готовиться к бою. О том же свидетельствовало и выражение его лица, и напряженные мышцы. Когда он повернулся к своей хрупкой спутнице, та была бледнее снега под ногами.

— Мы поспели вовремя, — шепнул он. — Жди здесь.

Она все поняла, но, когда он собрался идти дальше, вцепилась в него пальцами. У нее перехватило дух. Ей хотелось завопить. Ей хотелось удержать его — или пойти с ним. Но она послушалась. Она подчинилась. Задыхаясь от душевной боли, девушка смотрела ему вслед. У нее не оставалось сомнений: другой возможности не было. Сквозь рыдания она шепотом повторяла его имя. Это была молитва. Ведь Сэли знала, что́ произойдет в хижине.

ГЛАВА XX

Филип остановился за углом глухой стены. Еще раньше, проезжая тут с Брэмом, он заметил, что с противоположной стороны имеется окно-лаз, и быстро, но осторожно устремился туда. Остановился он у того места, откуда виднелось это отверстие, но оно по-прежнему было закрыто. Впрочем, приложив ухо к щели, он различил какое-то движение внутри. Филип резко обернулся через плечо. Сэли стояла там, где ей было приказано, однако в ее взгляде ощущалось страшное, почти физическое напряжение. Обогнув угол, Филип направился к двери. Ему не терпелось побыстрее исполнить задуманное. Однако в голове крепла мысль, от которой даже участился пульс: что, если тот, чьи снегоступы оставили необычные следы, все же не враг? Но как в этом убедиться? Он решил, что в таком деле рисковать нельзя. Десять секунд неоправданного доверия к незнакомцу могли оказаться роковыми. Будь у Филипа при себе оружие, он еще мог бы потратить какое-то время на объяснения с чужаком. Но теперь, с эскимосами на хвосте...

Ему не удалось обдумать этот последний довод. Помеха пришла, откуда он не ждал. В поле зрения Филипа попала входная дверь. Когда она качнулась, он не сразу понял, отворили ее или захлопнули. У двери, прислоненные к поленнице, стояли длинные снегоступы и связка копий. При виде этих метательных орудий на Филипа нахлынуло тошнотворное разочарование. Следы, по которым они шли, оставил не белый человек, а гигант-эскимос. Выиграв состязание на время, они угодили прямо к месту сбора врагов. До перестрелки дело уже не дойдет. Судя по всему, последние надежды ускользали — присутствие копий говорило само за себя. Тут Филип задержал дыхание и втянул ноздрями воздух, как пес, держащий нос по ветру. Дверь хижины стояла нараспашку. И оттуда веяло смешанным ароматом кофе и табака! Эскимос мог иметь при себе табак или даже чай. Но кофе — никогда!

Бесшумно и стремительно Рейн преодолел короткое расстояние между углом хижины и распахнутой дверью. Каждая капля крови в его теле стучала, как крошечный маятник. На несколько секунд он смежил веки, чтобы дать утомленному снежной белизной зрению равные шансы со зрением человека в хижине. А потом заглянул внутрь.

Хижина была невелика. Площадь ее не превышала, вероятно, и десяти квадратных футов, а в дальнем конце находился очаг, из которого через крышу поднималась труба дымохода. Сначала Филип различал только смутные очертания предметов. Прошло несколько мгновений, прежде чем он узрел фигуру человека, склонившегося над огнем. И Рейн беззвучно переступил через порог.

Обитатель хижины медленно выпрямился, донельзя осторожно снимая с углей кофейник. Один взгляд на его мощную высокую фигуру утвердил Филипа в мысли, что перед ним не эскимос. Незнакомец обернулся, но даже тогда не сразу заметил незваного гостя, хотя Филип стоял у распахнутой двери в лучах дневного света. Перед Рейном был белый человек, лицо которого чуть не до самых глаз заросло густой бородой, а растрепанные волосы в беспорядке спадали на плечи. Еще мгновение — и неизвестный увидел Рейна. Увидел и замер, будто внезапно окаменел.

Филип направил на него маленький револьвер Сэли.

— Я — Филип Рейн, патрульный конной полиции его величества, — объявил он. — Руки вверх!

От этих слов одного из двоих сковало изумление, другого — напряженное ожидание. Филип надеялся, что его собственная тень маскирует размеры крошечного оружия у него в руке. В любом случае на таком расстоянии от дамского револьвера большого толку не было, но Филип ожидал, что руки таинственного незнакомца сами собой взметнутся вверх, как только у того пройдет первый шок, вызванный, как надеялся Филип, его приказом. Но произошло то, чего он никак не мог предвидеть. Рука с дымящимся кофейником дернулась вперед, и струя кипящего кофе хлестнула Филипа по лицу. Тот пригнулся, пытаясь защититься, и выстрелил. Не успел он взвести курок