Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

том направлении. Ведь когда Брэм Джонсон пересек Пустошь, он повернул почти прямо на юг. И, припоминая последний отрезок пути, Филип был уверен, что хижины находились не более чем милях в восьми или десяти одна от другой. Теперь он ругал себя, что в последние час-два пути по своей беспечности не следил с должным вниманием за маршрутом Брэма. Оставалось лишь надеяться, что на краю Пустоши возникнет какой-нибудь ориентир. Филип отчетливо помнил, где они свернули в лес, чтобы вскоре — не прошло и получаса — оказаться у первой хижины.

Но сейчас важнее всего было не столько найти хижину, сколько спастись от эскимосов. Он предвидел, что уже через полчаса, а то и раньше, другие глаза неизбежно обведут место схватки на краю поляны. Если когмоллоки, подоспевшие с двух сторон, обнаружат цепочку следов, еще не достигшую открытой местности, они очень скоро наткнутся и на трупы. Если же следы будут обнаружены на ближней стороне пустоши, на открытом пространстве, эскимосы поспешат вернуться, дабы уяснить источник и значение победного клича, который более не повторялся. Миниатюрные ступни Сэли, обутые в мокасины, вдвое превосходившие их размером, оставляли на снегу вмятины, в которых эскимосы мигом распознают отпечатки женских ног. По мнению Филипа, у них с Сэли оставался один-единственный шанс. В самом деле, применить какую-нибудь военную хитрость они не могли. Не могли и спрятаться от преследователей. Все зависело только от числа врагов. Трое или четверо эскимосов не нападут в открытую. От них следовало ожидать засады в сумерках. Филип покосился на Сэли, укутанную в меховую рубаху и башлык: та мужественно шагала рядом, держа его за руку. Понимая, что сейчас не время приставать к нему с расспросами, она с детской доверчивостью следовала его указаниям. Это поразительно, думал он... Самый чудесный момент жизни. Такая покорность, такая возвышенная вера и стойкость любимой дают мужчине гигантские силы и в решающий момент заставляют биться за нее с бесстрашием тигра. Ради такой спутницы мужчина должен побеждать. И тут Филип заметил, как крепко другая рука Сэли сжимает подобранное копье. Девушка тоже была готова сражаться. От восторга Филипп невольно рассмеялся — и поймал на себе ее недоуменный взгляд. Но очень скоро она, должно быть, все поняла: большой капюшон почти мгновенно скрыл ее лицо, а тонкие пальцы слегка сжали мужскую руку.

В течение четверти часа они шагали со всей стремительностью, на какую только была способна Сэли. Филип не сомневался, что эскимос, чей окрик они слышали, рванет прямиком к тому месту, откуда донесся первый боевой клич, а потому им требовалось уйти как можно дальше в первые несколько минут, чтобы оторваться от врагов. Всегда проще обернуться, чем высматривать засады впереди. Рейн дважды останавливался в укромных местах, чтобы оглядеться, а продвигаясь вперед, выбирал редколесье и избегал всего, что могло служить укрытием для метателя вражеского копья. Пройдя еще с полмили, они внезапно наткнулись на следы снегоступов.

Цепочка следов пересекала их путь под прямым углом, и, когда Филип наклонился над ней, у него застрял ком в горле. Ведь напавшие на них эскимосы снегоступами не пользовались. Само по себе это его не удивило, так как наст был твердым и не препятствовал ходьбе в мокасинах. Поражало другое: следы у него перед глазами были оставлены не длинными и узкими «усамуками» эскимосов. Сетчатый след на снегу состоял не из толстых борозд, выдавленных широкими полосками тюленьей шкуры, а из более тонких, указывающих на бабиш. Возможно, тут и побывал эскимос, но в снегоступах, какие распространены у белых!

И тут Филип сделал еще одно наблюдение. Он прошел по следам десяток шагов, учитывая при каждом шаге шесть дюймов, которые составлял гандикап снегоступов. Но даже так ему не удавалось легко вписаться в эту поступь. Человек, оставивший там следы, шел в снегоступах, превосходящих длиной по крайней мере дюймов на девять те, что подошли бы Рейну. Он не сумел скрыть от Сэли тревогу, в которую ввергло его это открытие.

— Еще не родился эскимос, который мог бы оставить такие следы, — воскликнул он. — Да, эскимосы способны передвигаться довольно быстро, но не такой размашистой походкой. Длина шага у них — как у карликов. Здесь прошел белый человек... или Брэм!

Заслышав имя человека-волка и уловив жест, которым Филип указал в сторону следов, Сэли быстро поняла, о чем идет речь. Она бросилась к отпечаткам снегоступов и принялась их разглядывать с напряженным вниманием. А оторвав от них взгляд, только помотала головой. Это не Брэм! Она указала на вмятину, оставленную пяткой снегоступа, и, подняв какую-то веточку, сломала ее на глазах у Филипа. Теперь он вспомнил. Концы Брэмовых снегоступов были обрезаны коротко. Но на снегу не сохранилось никаких признаков такой особенности. Этим путем определенно прошел не Брэм.

Филип застыл, не зная, как им быть дальше. Он понимал, что Сэли не сводит с него глаз, что она пытается по его лицу определить важность момента. Все та же невидимая сила, которая прежде заставляла Рейна медлить и наблюдать, теперь, казалось, толкала его вперед по непонятному следу. Нужно было учитывать, что оставивший эти метки друг или недруг, скорее всего, вооружен. При мысли о том, какие преимущества могла бы обещать им винтовка, у Филипа вырвался приглушенный возглас. Он принял решение и резко повернулся к Сэли.

— Его путь лежит на восток, — сказал он, указывая на следы, — а нам, чтобы отыскать хижину, надо идти на север. Но мы пойдем за ним. Мне нужна его винтовка. Теперь, когда у меня есть ты, она нужна мне больше всего на свете. Мы пойдем за ним...

Если у него в голове и брезжила тень сомнения, сейчас она развеялась.

И тут позади них раздался неведомый протяжный звук. Раньше им не доводилось слышать ничего подобного. Гулкий и пронзительный, он чем-то напоминал барабанную дробь. От этой причудливой вибрации воздуха по коже у них побежали мурашки. Потом с западной стороны донеслось пугающее «ху-ум... ху-ум...». А вдогонку прокатилось: «ху-у-у-у-у-мммм...»

После этого Филипу с полминуты чудились отклики с полудюжины разных сторон. И услышанный первым крик сызнова прозвучал прямо за ними.

Сэли приглушенно охнула и снова вцепилась ему в руку. Не хуже, чем Филип, она понимала: кто-то из эскимосов обнаружил мертвые тела и сейчас враги стягиваются для погони.

ГЛАВА XIX

Еще не стих последний клич, когда Филип метнул свое копье как можно дальше в сторону тропы, а за ним — и копье Сэли, объяснив ей, что сейчас каждая унция лишнего груза станет помехой. За копьями последовала его дубинка.

— Это