Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

Устремленные на него глаза Сэли светились. Он был на удивление спокоен. На лице его не читалось и следа волнения; улыбаясь девушке, он внезапно подхватил ее на руки. Это движение было настолько неожиданным, что она тихо ахнула. И тут же почувствовала, что ее мчат по тропе. Прежде чем поставить Сэли на ноги, Филип пробежал с ней сотню ярдов. Лучшего способа показать ей, что они заодно в гонке со смертью и что этой гонке нужно отдать все силы, у него не было. Едва ее подошвы коснулись снега, как она уже бежала бок о бок с ним. Не было потеряно ни секунды.

С беспощадной, не терпящей промедления и уклончивости трезвостью опытного охотника за людьми Филип оценил свои шансы на победу. Эскимосы прежде всего соберутся вокруг своих мертвецов. После одного-двух ритуалов они будут держать совет; и то и другое давало беглецам выигрыш по времени. Как-никак, пулевое отверстие во лбу когмоллока должно было предостеречь преследователей.

Если бы Сэли спросила, чтó надеется выиграть Филип, идя по непривычным следам снегоступов, тот бы затруднился с ответом. Как и его единственный выстрел из миниатюрного револьвера Сэли, это была рискованная авантюра с серьезными шансами на провал. Он держал в уме несколько возможностей. Ему даже пришло в голову, что человек, спешащий на восток, может оказаться стрелком Королевской северо-западной конной полиции. Лишь в одном он был уверен: тот, кто оставил этот след, не искушен в метании копья. Его конек — винтовка. Кто бы он ни был — друг или враг, его, по-видимому, отличало владение огнестрельным оружием. Задачей первостепенной важности было заметить его как можно раньше.

С каким отрывом опередил их незнакомец, удалось определить довольно точно. Свежая цепочка следов была лишь слегка занесена снегом, а значит, она появилась перед концом бури. По расчетам Филипа, не более часа назад.

Сообразуясь с возможностями Сэли, которая всеми силами старалась не отставать, Филип бежал трусцой. Ярдов через пятьдесят он остановился: Сэли запыхалась. Ее башлык соскользнул назад; от напряжения лицо стало пунцовым, словно полевой цветок. Глаза сверкали, как звезды, а губы слегка приоткрылись. Она была соблазнительно прекрасна, но Филип теперь не тратил ни секунды на посторонние мысли. Он вновь подхватил ее на руки и продолжил гонку. Полагаясь на свою силу и выносливость, Рейн прикинул, что покрываемое ими расстояние будет как минимум на треть больше того, что пройдут эскимосы. Главный вопрос заключался лишь в том, как долго он сможет поддерживать взятый темп.

Прильнувшая к груди Филипа Сэли начала догадываться о его намерениях с такой ясностью, как будто ей все растолковали словами. В конце четвертой сотни ярдов она дала ему знать, что готова преодолеть бегом еще один отрезок пути. Он пронес ее на пятьдесят ярдов дальше и лишь тогда поставил на ноги. Преодолев таким образом три четверти мили, они увидели, что цепочка следов повернула с востока на север. Поворот был настолько неожиданным, что Филип резко остановился, чтобы внимательнее осмотреть место. Очевидно, незнакомец простоял здесь, у выжженного пня засохшей ели, несколько минут. Впервые Филип заметил на снегу несколько темно-коричневых пятен.

— Тут он готовился сменить направление... и жевал табак, — сообщил Филип скорее себе, чем Сэли. — И его следы еще не занесло снегом. Черт возьми, не могу поверить, что он опередил нас больше чем на полчаса!

Пришла пора ему вновь нести Сэли. И, несмотря на все заверения, что она еще может бежать сама, Филип с нею на руках возобновил преследование незнакомца. По ее учащенному дыханию и обозначившимся в уголках рта напряженным складкам он понял, что предшествующие нагрузки дались ей нелегко. При ее хрупкости мокасины не по размеру и сковывающая движения меховая одежда стали бы обузой даже при размеренной ходьбе. Перехватив Сэли так, чтобы она могла обнимать его за плечи, он без особых усилий бежал в том темпе, который сам себе задал. При этом девичьи волосы струились по его торсу, и лицо Филипа время от времени погружалось в их бархатистую мягкость. Их ласка, а также трепет обнимающих его рук придавали Рейну сил. Так ему удалось преодолеть триста ярдов. Но, остановившись, он был уже на последнем издыхании. В этот раз Сэли заставила Рейна опустить ее на землю, позволив ей какое-то время бежать самой, но, когда они притормозили, она шаталась и едва дышала. После этого Филип пронес ее только сотни полторы ярдов. Оба понимали, чтó это значит. Бег на пределе всех сил давал о себе знать. В глазах Сэли мелькало изнеможение. Цветочный румянец, вызванный первым усилием, померк. Лицо залила бледность, выдававшая полный упадок сил; да и во внешности Филипа обозначились первые признаки того, что явственно читалось на девичьем лице, хотя Сэли этого еще не осознавала. Приложив руки к его щекам, она улыбнулась. Это был момент истины. Ее способ выказать без слов свое мужество, свою великолепную гордость за него, убедить Филипа, что ей все нипочем, когда ее маленькие руки касаются его лица. Только сейчас он поддался желанию поцеловать сладкие губы, которые оказались так близко, когда она прижалась лбом к его груди.

Через пару минут он посмотрел на часы. С момента их выхода на неведомую тропу прошло сорок минут. За это время они оставили позади не менее трех миль и удалились на добрых четыре мили от места схватки с когмоллоками. Это была большая удача. Эскимосы, несомненно, отставали от них на половину этого расстояния, а незнакомец, которого преследовали мужчина и девушка, не мог уйти далеко вперед.

Дальше они двигались ровным шагом. В третий раз им попалось место, где незнакомец остановился, чтобы осмотреться. Филипу было очевидно, что человек этот не совсем уверен в себе. И все же по-прежнему стремится на север.

В течение получаса и они держались того же курса. Филип ни на миг не терял бдительности. Его глаза и уши готовы были уловить любые тени и шорохи; он все чаще оборачивался, чтобы не упускать из виду тропу позади. Они были по крайней мере в пяти милях от открытой местности, где произошла стычка с эскимосами, когда подошли к подножию какой-то возвышенности, и сердце Филипа учащенно забилось от забрезжившей надежды. Ему был памятен этот хребет. Обледенелая снежная громада имела необычную форму «кабаньей спины» длиной, вероятно, в несколько миль. В каком-то месте они с Брэмом пересекли ее вскоре после того, как миновали первую хижину. Прежде он даже не пытался рассказывать Сэли о той хижине: время