Читать книгу - "Закон великих снегов - Джеймс Оливер Кервуд"

мышца в его теле не шевелилась. Губы втянулись в разинутую пасть, под головой расплывалось кровавое пятно. Но вовсе не это ошеломило Филипа и даже не сам факт бойни, а поразившее зверя оружие. Огромный волк был насквозь пронзен копьем.

Филип сразу его опознал — длинный, тонкий, похожий на дротик гарпун для охоты на нарвалов, каким пользовалось одно-единственное племя в целом мире — кровожадные, низкорослые и смуглые когмоллоки [81], населяющие берега залива Коронейшен и полуостров Уолластон [82].

И Филип поспешно отскочил от окна, увлекая за собой Сэли.

[81] Когмоллоки — племенная группа инуитов, проживавших в дельте реки Маккензи; в специальной литературе встречается вариант «когмоллик».

[82] Уолластон — полуостров, расположенный на юго-западе острова Виктория; назван в честь Уильяма Уолластона — английского химика, открывшего палладий и родий.

ГЛАВА XIII

— В том, что касается побоищ и чужих жен, когмоллоки — самые бессердечные мелкие твари на всем свете, — сказал Филип, немного стыдясь поспешности, с которой отпрянул вглубь комнаты. — Прости мою суетливость, дорогая. Но я бы и с другого конца света распознал это смертоносное жало. Мне доводилось видеть, как они посылают копье, будто стрелу, за сотню ярдов, и я подозреваю, что сейчас кто-то из них наблюдает за нашим окном!

При виде мертвого волка и торчащего из его тела копья Сэли залилась пепельной бледностью. Схватив со стола одну из своих картинок, она сунула ее в руку Филипу. Это была сцена побоища.

— Выходит, они явились по твою душу? — спросил он с улыбкой, пытаясь унять дрожь волнения в голосе. — Значит, охота идет на тебя, верно? И должно быть, нешуточная. Я никогда не слышал, чтобы этих мелких дьяволов заносило дальше, чем на сто миль к югу. Не иначе как они жаждут тебя заполучить. Хотелось бы понять... с какой целью?

Теперь Филип заговорил ровным тоном. Его поразило, что девушка точно оценивает ситуацию по движению его губ и звуку голоса. Коль скоро ему не страшно, то и она не струсит. Долго раздумывать над этим ему не пришлось. Девичьи глаза светились верой в него, и он вдруг протянул к ней руки, заключил в ладони ее лицо и тихо рассмеялся, хотя и знал, что в любую секунду оконное стекло может быть разбито копьем.

— Мне нравится твой взгляд, — продолжал он. — И я даже доволен, что ты меня не понимаешь, потому как не смог бы обмануть твои надежды даже в самой малости. Теперь мне понятен смысл твоих рисунков... и предельно ясно, что положение наше — хуже некуда. Эскимосы не дают покоя вам с Брэмом, и готов поспорить, что с нынешней охоты на карибу Брэм не вернется. Будь это нунаталмуты [83] или любое другое племя, я не утверждал бы с такой уверенностью. Но это когмоллоки. Свирепостью они превосходят чернокожих филиппинских пигмеев — охотников за головами, и я не я буду, если Брэма еще не пронзило копье!

Во время этой тирады он с прежней улыбкой освободил ее лицо от своих ладоней. У нее слегка порозовели щеки. Внезапно она метнулась в сторону окна. Филип ее удержал, и в то же мгновение из волчьего загона донесся яростный рык. Жестами приказав Сэли не отходить от стола, Филип вернулся к окну. Свора сгрудилась у ворот, и два-три зверя возбужденно бросались на частокол, служивший им преградой. Между хижиной и воротами в снегу лежал еще один волчий труп. Филип быстро сообразил, что к чему. Эскимосы устроили засаду на Брэма и полагали, что в хижине находится только девушка. Он интуитивно догадался, что суеверные пигмеи Севера боятся волков безумного исполина. Одного за другим они сейчас из укрытия приканчивали зверей копьями.

У него на глазах над частоколом взмыли голова и плечи, взметнулась рука — и стремительное копье, сверкнув наконечником, вонзилось в гущу стаи. Голова и плечи копьеметателя мгновенно исчезли, и тут же за спиной у Филипа раздался приглушенный возглас. Это Сэли вернулась к окну. Она увидела то же, что и он; от волнения у нее перехватило дух. Филип изумился: ее лицо уже не заливала бледность. На щеках у нее вспыхнул румянец, а в глазах горел темный огонь. Пальцы одной ее руки так и впились ему в локоть. На миг его ошеломила эта странная перемена. Он почти уверовал, что она хочет сражаться, что она готова биться... готова выступить плечом к плечу с ним против общего врага. Но не успел стихнуть слетевший с ее губ возглас, как она развернулась и исчезла у себя в комнате. По ощущениям Филипа, отсутствовала она не более десяти секунд. А вернувшись, сунула ему в руку револьвер.

Почти игрушечный. Вес и размер оружия подсказали это Филипу еще до того, как он переломил ствол и проверил калибр. Перед ним был, как говорили у них на службе, «чулочный» револьвер, полностью заряженный патронами двадцать второго калибра и подходящий разве что для охоты на куропатку шагов с пятнадцати—двадцати. В других обстоятельствах он мог служить только забавой. Но сегодняшний день не шел ни в какое сравнение со вчерашним или позавчерашним. Теперь на кону стояла судьба. И крошечное оружие приободрило Филипа хотя бы тем, что он уже не был совершенно беззащитен против копьеметателей. Пуля вполне могла долететь до частокола, а прицельный выстрел свалил бы противника с ног. В любом случае дамская игрушка вполне могла наделать шуму.

Шум! От одного взгляда на Сэли улыбка, мелькнувшая на его лице, тут же исчезла. Он задался вопросом: посетила ли их одна и та же мысль — та, что побудила ее вложить ему в руку револьвер. Пламя возбуждения в чудесных глазах почти убедило Филипа, что его догадка верна. С уходом Брэма эскимосы решили, что она осталась одна и окажется в их власти, стоит им только разделаться с волками. Два-три выстрела из револьвера — и появление Филипа пошатнуло бы их уверенность. По крайней мере, до них бы дошло, что Сэли не одна и что ее защитник вооружен. По этой причине Филип благодарил Господа за то, что «чулочный» револьвер грохочет не хуже игрушечной пушки, да и жалит достаточно серьезно. Очень осторожно он вновь посмотрел на волков. Прилетевшее из-за частокола следующее копье зацепило еще одного зверя, и животное ползло к центру загона. Остальные семеро находились теперь в дюжине ярдов по другую сторону ворот и, рыча, бросались на частокол, из чего Филип заключил, что очередная атака последует с той стороны. Он бросился к двери. Сэли держалась позади, в одном